Книга Янтарные бусы, страница 88 – Алёна Берндт

Но только Вера не этого хотела. Она видела, как Владимир иногда опускал кисть и прислонялся к стене, закрыв глаза. Видно, непросто давалась ему эта работа и связанная с ней нагрузка. Поэтому в один момент, когда никого не было в коридоре, она подошла к Владимиру с кружкой воды:

— Вот, я вам воды принесла… вы не подумайте чего плохого, но ведь нельзя так – вы уже два часа на ногах. Нужно отдыхать.

— Спасибо, – Белецкий немного удивленно взглянул на Веру. – Я ничего плохого ни про кого не думаю. Люди все разные, и, наверное, хороших на свете больше. Благодарю вас за заботу, Вера.

Вера удивилась, она думала, что художник и не знает, как кого зовут в их коллективе, а уж тем более ее, Веру. А еще… еще Вера немного злилась на Любу Красавину. Сама этого не хотела, но при виде того, как Люба разговаривает с Белецким, как улыбается ему, в груди у Веры поднималась горячая волна… Затапливала всю душу, горела и больно обжигала, так, что из глаз просились слезы.

А Люба и не ведала этих страстей, ей было не до них. Дед Иван приболел, сдавал на глазах, и сейчас Люба сидела в кабинете, разложив на столе результаты его обследования. Чем больше она думала, тем больше понимала – нужно отправлять его в город. Отложив все свои дела, она взяла документы и отправилась к главврачу.

Борисов внимательно посмотрел на записи и с Любой согласился:

— Ты, Люба, права. Хоть Иван Савельевич духом крепок, но я думаю, будем отправлять его в отделение к Чернову. Я сейчас позвоню и договорюсь, завтра утром отправим на нашей машине. Успеете собрать, что необходимо?

Люба закончила прием и отпросилась пораньше, ей нужно было еще забежать в магазин, чтобы купить деду Ивану с собой в больницу гигиенические принадлежности. Она шла по улице быстрым шагом и думала, что ей еще предстоит убедить деда отправиться в город, в стационар. Иван Савельевич больницы не любил, да и кто же их любит, но сейчас это было необходимо. И Любе было сейчас очень страшно!

— Люба! Люба, постой! – услышала она за спиной и прибавила шаг, узнав голос, который ей, наверное, теперь никогда не забыть.

— Ну постой же ты, сколько можно кричать! – Любу догоняла Галина Николаевна.

— Да что вам нужно! – резко обернувшись, крикнула Люба. – Сколько еще вы будете меня преследовать?!

— Тише, не кричи на всю округу, – ответила Галина Николаевна. – Что за истерика у тебя! Мне нужно с тобой поговорить, спокойно, о важном деле. Мы с Андреем Игнатьевичем приехали к Олегу и Лене сегодня, у Дианочки день рождения.

— Очень рада, поздравляю! Галина Николаевна, у меня сегодня нет времени с вами воевать, по какому бы то ни было поводу. Давайте отложим битву на другой день, а сейчас я спешу.

— Я не собираюсь с тобой воевать, – тихо ответила женщина. – Я даже больше тебе скажу… я не права была в прошлый раз, от злости это все…

— Так вы что же, извиниться хотите? – Люба не поверила ушам.

— Ну, если тебе так угодно! – Смирнова вскинула бровь. – Вообще, я хотела тебя попросить… Слушай, я понимаю, что ты никогда уже не простишь Олега. И мне очень жаль, правда, что у вас не сложилось семьи. И то, как живет мой сын сейчас… откровенно говоря, мне не очень нравится. Но так уж сложилось, и нам всем придется жить с этим прошлым.

Люба удивленно слушала разумные вещи, которые говорила ее бывшая свекровь, ни капли не верила в их искренность и думала, что же та пытается спрятать за этими словами.