Книга Рубль-пять, страница 104 – Алёна Берндт

— Так, хватит про это думать! Это вредно для здоровья малыша – так переживать и волноваться! Пошли, мы уже приехали в «Морозко», куплю и тебе мороженого! – весело сказал Саша, и Натка подумала, что он снова прав.

Двор Николая Ивановича встретил их звонкими мальчишечьими голосами – это Алешка привел своих друзей, которыми обзавелся в прежние свои приезды, – и не менее веселым собачьим лаем Бурана, который изводил своим озорством спокойную и степенную Найду.

«Вот оно, настоящее и живое», – подумала Натка, и та квартира, где ей довелось сегодня побывать, показалась ей склепом по сравнению с этим двором.

— Наташа! Как хорошо, что ты приехала, – закричала с соседнего крыльца Алевтина Захаровна. – Я тебе творожка свежего припасла, это полезно в твоем положении! Сейчас принесу!

На улыбчивой и веселой Алевтине было надето сшитое Наткой платье, с розовой вышивкой по вороту, которым женщина уже похвалилась своим местным подругам, и теперь у Натки и здесь появились заказчицы, терпеливо ожидающие своей очереди на пошив.

Саша достал из багажника коробку с пломбиром в вафельных стаканчиках и отправился угощать ими детвору. А Натка присела на скамью возле крылечка, оглядывая синеющее небо над крышами домов.

Все… Что-то незримое отпустило сейчас ее душу, будто она исполнила то, что нужно, будто вернула какой-то долг. Уходила, затихала злость и обида на человека, которого она даже в мыслях не могла назвать отцом, и словно тяжелый груз сняли сейчас с Наткиной души.

Она подумала, что, наверное, и где-то там, где всегда хорошо, ее мама сейчас отпускает и того, кто ее предал, и его мать, которая ее погубила. И хоть сама Натка никогда не верила во всякие мистические штуки, но сегодня… ей хотелось верить, что все произошедшее свершилось именно потому, что ее мама хотела, чтобы дочь нашла ее.

— Наташенька, какая ты сегодня красавица, в этом платье, – в калитку вошла Алевтина Захаровна с гостинцами в руках. – А меня Тамара Петровна измучила вопросами, когда да когда ты приедешь! У нее скоро юбилей, думаю, платье тебе заказать хочет.

Говорливая и добродушная соседка деда Николая нравилась Натке, и она искренне радовалась, глядя, как оживляется и Николай Иванович в ее присутствии.

— А у меня-то, Наташа, какая оказия случилась, не знаю, что и делать! Котенок прибился ко двору, страшенный, облезлый… Забился под крыльцо и сидит, мяучит! Мой-то Пушок, наглец откормленный, гоняет его, выйти не дает! Я вот мясца под крылечко положила, чтоб маленький поел, да караулила, чтоб Пушок не отобрал! Вот как с ним быть? Кому он нужен, своих полно, да и страшненький…

— Котенок? – Натка будто очнулась от своих дум и воспоминаний. – Мне нужен! Сейчас я Сашу попрошу, чтоб достал его, а вы Пушка своего пока придержите в доме!

— Тебе? – удивилась Алевтина. – Такого-то заморыша? Ты хоть погляди на него сперва!

— Нечего и глядеть, заберем вашего пришельца! А то, что заморыш, так это дело поправимое!

Уже через час Натка укутывала в полотенце свежевымытую тощенькую бусую кошечку, уговаривая ту не плакать и предлагая молочко. Почему-то пришла мысль, что теперь все на своих местах, и что так и должно было быть.

Упитанная пушистая Буська сидела у красивой деревянной детской кроватки, где спал годовалый Ванюшка, и внимательно следила за малышом, словно заправская нянька. Почти полтора года прошло с того самого дня, когда эту красавицу достали из-под крыльца Алевтины Захаровны, только теперь в ней никто бы не узнал того самого облезлого испуганного котенка…