Книга Рубль-пять, страница 99 – Алёна Берндт

Ей было страшно за здоровье нерожденного еще малыша, казалось, что уже и возраст неподходящий – все ее ровесницы обзаводились детками лет до двадцати шести примерно… а ей уже четвертый десяток… Доводы Катерины и приводимые подругой примеры, что какая-то ее знакомая родила и в тридцать три, а другая вообще в тридцать пять, помогали временно восстановить душевное равновесие, но ненадолго. Даже Саше Натка не говорила о терзавших ее страхах, да они и сами отступали, когда она видела, как радуется Саша.

Постепенно она сама успокоилась, особенно на нее повлиял разговор с врачом в поликлинике, где она стояла на учете. Молодой доктор, примерно ровесник самой Натке, уверял ее, что все анализы у нее в норме, хоть в космос отправляй, и поводов для беспокойства нет. А возраст – не показатель, ведь основное – это состояние здоровья.

Отпуск ее скоро заканчивался, и Натка уже соскучилась по своим девчонкам-коллегам, по пахнущим свежей типографской краской тетрадкам и альбомам на полках магазина. Натка улыбнулась, вспомнив это, сама она сидела за машинкой и шила себе легкое ситцевое платье. Алешка с друзьями убежал на речку купаться, и через распахнутое окно она слышала звонкий ребячий гомон и смех, доносившийся с речной песчаный косы, расположенной прямо за Березовой улицей. Там, на белой косе, собирались все окрестные ребятишки в жаркие дни, и звон ребячьих голосов стоял такой, что птицы в испуге разлетались из прибрежного кустарника.

День еще только начинался, Саша должен был вернуться с дежурства, и Натка отправилась в кухню вынуть из духовки пирог. Саша дорабатывал в городе этот месяц и со следующего уже выходил на работу в местную пожарную охрану. Перевод, хоть и не без труда, но нашелся, даже с небольшим повышением, так что радость его омрачало только то, что придется расстаться с коллегами, ставшими уже почти семьей. Но от грусти не оставалось и следа, когда он входил в дом, где его так ждали.

Возле ворот остановилась машина, Натка глянула в окно, потому что звук был не похож на тот, который она узнавала уже из многих других. Калитка их двора теперь была почти всегда открыта, бдительный подросший Буран поднялся с крылечка и вышел к воротам посмотреть, кто пожаловал в гости и не впустить чужака во двор.

Калитка отворилась, в ней показался силуэт, который Натка увидеть никак не ожидала – под пристальным взглядом Бурана на входе замер не кто иной, как сам Юрий Георгиевич. Легкая белая рубашка оттенила покрасневшее от жары лицо, в руках мужчины трости теперь не было, вместо нее он держал небольшой кожаный портфель. Испуганно замерев при виде безмолвно сидевшей прямо перед ним собаки, преграждавшей путь во двор, гость стал озираться по сторонам в поисках хозяев.

— Здравствуйте, – сказала вышедшая на крылечко Натка. – Буран, не трогать. Иди на место.

Буран внимательно посмотрел на замершего гостя, но хозяйку послушал и ушел на крылечко. Вообще, он еще и не был взрослой собакой, которой можно было испугаться, хотя уже и подрос, но вид при охране двора имел серьезный, что, вероятно, и остановило нежданно явившегося гостя.

— Наталья, здравствуйте, – проговорил Юрий Георгиевич, вытирая платком вспотевшее лицо. – Как хорошо, что вы дома, я боялся вас не застать…