Книга Верь мне, страница 77 – Алёна Берндт

— Серёж, чего у тебя с девчонкой-то? — встретила раз Сергея вездесущая тётка Тоня, выглянув из-за своего покосившегося забора, — Где ты её так простудил? А я говорила — девчонке мать нужна, чего мужик один, разве сладит с дитём! Да еще и в ночную смену ходишь! Кто знает, что она тут без тебя, может гулять ночами ходит, вот и простыла! Всё ерепенишься, копаешься, поди ж икону себе в жёны ищешь, а то давно бы уж женился, был бы дочке присмотр!

— Что высунулась, ворона? — услышал не успевший ответить Сергей сердитый возглас, раздавшийся позади него.

Кира возвращалась с работы, и по всей видимости услышала всю тираду злой на язык сплетницы. Кира сердито смотрела на слегка опешившую Антонину, не ожидавшую от тихой женщины такого выпада, а та продолжила:

— Ты, Антонина, лучше бы за своей мамой больше приглядывала, чем за соседями! Мы тоже не слепые, видим, как ты её голыми макаронами да рисом кормишь! Бабушка вся исхудала! Да и как ты на мать орёшь, вся улица слышит! Смотри, Тоня, все старыми будем, и тебя эта участь не минует — всё тебе вернётся с лихвой! А вообще, не сообщить ли мне куда следует, что ты над престарелой матерью измываешься?! Пусть тебя привлекут! А маме твоей может с чужими людьми слаще будет жить, чем с родной дочерью!

На удивление, горластая Антонина, обычно не дающая спуску никому, кто хоть в чём-то осмеливался ей перечить, в этот раз побагровела от злости, от чего стала похожа на жабу, разевающую рот. Но сказать ничего не сказала, по крайней мере, ни Сергей, ни Кира не разобрали её неразборчивого ворчания, с которым она скрылась в своём доме.

— Как ты её причесала, я не ожидал! Убежала к себе в конуру гавкать! — Сергей усмехнулся и кивнул в сторону Антонининого забора.

— Я сама не ожидала, — смутилась Кира, — Не люблю ругаться, но тут она уж совершенно обнаглела! Жалко только бабушку Галю, мать Тонькину, она теперь на ней отыграется.

— А что, она вправду мать голодом морит? Я не знал, а то бы хоть к нам её приглашал почаще — бабушка часто на скамейке у забора сидит. Буду знать теперь.

— Экономит Тоня, сама всем рассказывает, — ответила Кира, — А бабушка Галя дочку боится по селу ославить, молчит. Я её часто на чай зову к себе, но она редко приходит, Тоня запрещает. Да и идти до меня старушке не близко — ноги больные у неё. Сергей, скажи… Я сама сегодня к тебе зайти хотела, спросить. Как там Женя? Как у неё самочувствие? Говорят, её в город перевели?

Сергей смотрел на Киру и видел в глазах женщины искреннее беспокойство и даже боль, хотя она смущенно отводила глаза от пристального взгляда мужчины. А Сергей подумал, что теперь-то он умеет отличить притворство, благодаря Нине.

— Да, в городе Женя. Почки у неё, осложнение ангина дала. Лечится, доктора хорошие… Все надеемся, и… боимся… — еле выдохнул Сергей последнее слово.

— Не пустят меня к ней сейчас, наверное? Я бы навестила, — робко сказала Кира, — Как она на поправку пойдет, ты мне сообщи, я съезжу. А про то… даже думать не думай! Всё хорошо будет, девочка у тебя — ангелок, добрая и умная! И сильная, я знаю! Обязательно поправится!

Как-то успокоившись сердцем, ушёл домой Сергей после разговора с Кирой. Нужно человеку всё же выговорить свои страхи, и поддержка нужна, и слова добрые. Хороший человек Кира, подумал Сергей, не зря Женька так с ней подружилась. А еще пришла к нему мысль, что девочка-то получше него, взрослого человека, людей чувствует.