Книга Замерзшая душа, страница 41 – Алёна Берндт

Дверь в дом распахнулась, на пороге показался Семён:

— Варя! Ты что не открываешь! Я стучу-стучу, думал – случилось что с тобой!

Мужчина увидел совершенно белое лицо стоящей посреди комнаты женщины, шагнул вперед, притянул к себе маленькую фигурку в желании защитить, спрятать, укрыть от всего этого мира. Осторожно прижимал к себе Варю, гладил трясущейся рукою её волосы и почти не дышал.

А Варя, сама себе удивляясь, не стала отстраняться, прижалась головой к плечу Семёна и затихла. Она думала, что вот сейчас всколыхнет её душу хоть что-то – тепло его участия, его сильные и успокаивающие руки… или хотя бы злость на то, что снова пришёл, обнимает её, чужой муж – чужую жену…

Но сама испугалась себя – мёртво молчало всё внутри. Ни отголоска, ни лучика, ни дуновения ветерка в иссушенной душе…

— Как ты, Варюш? Как Алёша, что врачи говорят? Болит что? – Семён ни мгновения не использовал, чтобы еще подержать Варю в своих объятиях.

Наоборот, отпустив её, усадил на стул и сам сел чуть поодаль, и только чуть покрасневшие щёки, покрытые едва отросшей щетиной и прерывистое дыхание, выдавали его волнение.

— Говорят, всё хорошо будет. Вот, собираюсь к нему ехать, – ответила Варя, как-то вдруг неожиданно успокоившись.

Приход Семёна каким-то образом вернул её в эту жизнь, к её заботам и реалиям.

— Тебе не нужно было приходить, Мария разозлится… Да и разговоры пойдут, незачем это тебе всё.

— Варь, я вот принёс, для Алёши, – Семён начал доставать из больших карманов своей куртки яркие оранжевые мандарины, – А что разговоры, здесь всегда разговоры, ты же сама знаешь. А Маша… с ней мы тоже говорили… вчера дочка старшая приехала, Инна, они ездили к доктору – назначили обследование и таблетки. Маша сказала – видеть меня не хочет, я вчера собрался, хотел на заимку к себе ехать, пока дочка у нас побудет – мы так решили. Услышал про Алёшу, и не поехал пока что. Давай, одевайся, я тебя свожу в больницу.

— Нет, не надо, я лучше на автобусе. Так лучше будет.

— Нет, не лучше. Ты еле на ногах стоишь, какой автобус. Не возражай, это ни к чему. Чего ты боишься? Меня? Так я не зверь, чего меня бояться, пальцем не трону… А разговоров, да наплевать, всё равно уже болтают невесть что.

Семён решительно подхватил приготовленную Варей сумку, сложил туда принесённые им мандарины и вышел на крыльцо, сказав Варе:

— Я тебя в машине жду.

Выписали Алёшку из больницы быстро, всего неделю понаблюдав его состояние в стационаре. Варя каждый день ездила к сыну, хотя утром еле поднималась с кровати.

После того, как Семён свозил её в больницу к сыну, Варя ждала нового визита Марии со скандалом, но та вдруг не пришла. И осуждающих взглядов соседей Варя на себе не ловила, когда шла по селу или стояла в очереди в местном магазине… Может быть и вправду пересуды сами по себе прекратились, а может просто Варе было вообще безразлично что происходит в Шабалино.

Сидя рядом с сыном на стуле в больничном коридорчике, Варя гладила вихрастую Алёшкину голову, прижимала его к себе, и душа её металась в страхе и благоговении при мысли о том, что могло произойти, но, слава Богу, не произошло.

— Алёш, а ты мне скажи, ты зачем на пруд-то пошёл? Ведь я тебе запретила со двора уходить, когда я не дома, – мягко, чтобы не напугать ребенка начала как-то Варя, – И про пруд мы с тобой говорили, что он не замёрз еще толком… Помнишь, я тебе про коньки рассказывала, как я маленькая на них каталась? Как так вдруг получилось?