Книга Чёртовы колядки, страница 22 – Алёна Берндт

— Трактор! Точно! – хлопнула я себя по лбу, мне же нужно машину из лужи вытащить! Вот как раз и договорюсь с трактористом, как его зовут? Пантелей, а как по отчеству?

— Пантелей Семёнович, – ответила Елизавета, составляя крынки с молоком в печь, – Ну вот, вернёмся, а у нас варенец будет готов.

У калитки послышался шум мотора, трактор чихнул, после этого во дворе послышался хрипловатый мужской голос:

— Хозяйка! Готова ли? Едем, покуда по прохладе. День будет жаркий!

Елизавета ответила Пантелею, вручила мне корзину с обедом и велела идти на двор, сама же она закрыла заслонкой печь и поспешила за мной. Пока она доставала из сарая приготовленные с вечера грабли, я разговаривала с пожилым статным мужчиной, его окладистая борода, совершенно седая, никак не увязывалась с молодыми ясными глазами, такими синими, что я не могла отвести взгляда… Кого-то мне они напомнили, но кого? Никак не ухватить мне эту мысль…

— Пантелей Семёнович, здравствуйте, – обратилась я к трактористу, – Меня Елена зовут, я… гощу у Елизаветы. У меня машина застряла в луже…, – тут я растерялась, потому что не могла вспомнить, когда же это произошло.

— Да, я знаю. Ты, Елена, не переживай, нормально всё с твоей машиной. Мы с Михаилом уже её вытащили, стоит там, возле овсяного поля, тебя дожидает. Пришёл Михаил, говорит – там гостья Елизаветина в низине застряла, ну, вот мы с ним и поехали.

— Спасибо вам, – я растерялась даже от такой нежданной заботы, – Простите… сколько я вам должна? Ну, за услуги ваши?

— Чего? – Пантелей непонимающе на меня посмотрел, потом покачал головой, – Чудные вы, однако, городские. Никак не привыкну… Ладно, давай, забирайся в прицеп, едем.

Я залезла в старый прицеп, когда-то он был покрашен голубой краской, сейчас порядком облупившейся, и приняла от Елизаветы грабли и вилы. Мы с ней уселись на пол, держась за борта, и трактор наддав газу покатил по дороге.

Я смотрела на проплывающие мимо поля, где волновалась под утренним ветерком пшеница и думала… как же так, ведь я где-то недалеко от города, и там которую уже неделю льёт, как из ведра, противная морось летит с неба, от неё нет спасу под зонтом, потому что порывистый ветер разносит её везде. А тут… А в этом Карпухино, или как там оно теперь называется, я уже как-то и позабыла, жаркое лето… Солнце встаёт из-за леса, осушая влажную от росы траву, пар поднимается над озером, и на другом конце деревни слышится покрикивание пастуха, собравшего деревенское стадо на выпас. Странно всё это, думала я, трясясь в прицепе.

Ехали мы около часа, большая часть дороги шла через лес, высокие сосны покачивались на ветру, громко стучал дятел, лес же давно проснулся и жил своей жизнью, такой мне знакомой. Пантелей остановил свой трактор на краю большого луга, который простёрся по склону, к руслу какой-то небольшой речушки. Тут и там на лугу стояли аккуратные снопы сухого уже сена, я поняла, что мы как раз за ними.

Пантелей крякнул, достал из прицепа вилы, и мы все принялись за работу, подъезжая по очереди к снопам. Не прошло и часа, как я уже не чуяла ни рук, ни ног, а вот Пантелей с Елизаветой, казалось, не знали усталости, ещё и весело переговаривались между собой. Толку от меня было мало, и мне было стыдно от этого, я старалась, как могла, и с облегчением услышала, как Пантелей сказал, что пора передохнуть.