Книга Чёртовы колядки, страница 43 – Алёна Берндт

Главная удача моя оказалась в том, что остаток долга был вовсе небольшим, и машину мне продавать не придётся. У меня была кредитная карта этого банка, которую мне выдали, когда я сама брала там деньги на покупку машины. И теперь я могла спокойно погасить остаток долга Серафимы Павловны, а после не напрягаясь возвращать деньги на свою карту. Проценты были приемлемыми, платёж меня не ввергнет в пучину нищеты, обрадовалась я.

Но больше всего меня радовало то, что этот самый знакомый Бориса согласился поспособствовать тому, что на адрес Серафимы Павловны будет отправлено письмо о погашении долга. А разглашать кто его погасил никто и не подумает – потому что для этого нужно будет сообщить ей чужие персональные данные. Этот знакомый Бориса обещал лично проследить, чтобы такого не случилось.

Ну, разгласят или нет, это дело третье, я надеялась, что всё пройдёт гладко, а пока моя соседка и фамилии моей не знает, так что можно попробовать всё устроить. После таких прекрасных новостей я погуляла по магазинам, просто так, чтобы отвлечься, и вернулась домой, когда на город уже спускались сумерки.

Ах, как я любила сумерки в Карпухино… когда вся округа наполняется ночными звуками, так отличающимися от шума ночного города! Вдалеке за околицей шумели хвойные вершины, звёздный хоровод отражался в огромном зеркале озера, а мы с Михаилом сидели на большом камне, поджав ноги и обняв руками свои коленки. Говорить ничего и не было нужно, словно всё в этом мире нам было понятно и без слов.

Эти воспоминания теперь будили во мне те, другие времена, которых я до своей поездки в Карпухино избегала, тщательно спрятав их подальше. А сейчас… сейчас я приняла всё, что случилось со мной в этой жизни. И вспоминался мне огромный луг, простёршийся за бабушкиным домом до самой речки, и шумливая берёзовая роща неподалёку. И жужжание бабушкиной прялки, такое умиротворяющее, словно само время останавливалось в тот момент, чтобы посмотреть, как наматывается на веретёнце тонкая нить…

Я вернулась домой с небольшим пакетом покупок, завтра нужно было выходить на работу, и я решила порадовать коллег вкусным печеньем и сладостями. Да, может быть, у нас был не самый доброжелательный коллектив, но… наверное, у всех были причины, чтобы злиться или иногда раздражаться. Но лично я не стану это умножать, и отвечать раздражением на раздражение, ведь теперь я это умею!

Я вспомнила Настёнку, племянницу Елизаветы, которая часто приезжала к тётке из соседней деревни, чтобы взять снадобье для своей старшей сестры Анфисы, недавно разрешившейся младенчиком.

Задорная весёлая девчонка так ловко управлялась со всеми делами, а ведь лет ей было… сколько? На вид- лет шестнадцать, а то и меньше.

— Бабушка задала мне вчера, – рассказывала нам Настёна, – За то, что я с вечера, когда она заснула, ей в волосы три ленточки вплела. Она решила, что это домовой был, и весь день гадала, что же он хотел ей этим сказать! Я до вечера крепилась, как могла, слушая её догадки, одна другой лучше! Я думаю, сам домовой за печкой тоже хохотал при этом! Ну, она и увидала, что я смеюсь, догадалась, что ленточки – это моя работа! Ух, рассердилась! Хворостину было взяла! А я её обняла, и говорю – мне хотелось твоих сказок послушать, вот ты мне весь день и рассказывала, как в детстве!