Книга Чёртовы колядки, страница 44 – Алёна Берндт

Мы с Елизаветой смеялись, глядя как блестят добрые Настёнкины глаза. А я думала, да, вот так и растаешь от такой улыбки, и хворостину отложишь.

Отгладив блузку и брюки на завтра, я собралась ложиться спать, но что-то беспокойное тронуло душу. Ночь давно укрыла двор, а я всё вертелась с боку на бок, тщетно пытаясь угадать причину такой бессонницы… Раньше я ей часто страдала, ждала, когда Игорь заснёт со своей книжкой в руке, тихонько её забирала и ставила на полку. Выключала свет, а сама шла в кухню, чтобы посидеть там в одиночестве за чашкой чая. Засыпала я часа в три, а утром просыпалась разбитой и недовольной всем миром вокруг меня.

В Карпухино я позабыла, что такое бессонница, так неужели она снова вернулась ко мне? Наверное, и мне нужно двух коров себе завести, и толпу кур, да побольше, чтобы вечером засыпать, как только голова касается подушки.

И вдруг я почувствовала… воздух словно загустел и нагрелся, темнота в углах стала осязаемой, но я уже знала, когда это бывает. Набросив на плечи халат, я отправилась в прихожую. Свет включать не было нужды, и мне было совсем не страшно в этот раз.

Я прислушалась – за дверью было тихо, но каким-то шестым чувством я ощущала чьё-то прерывистое натужное дыханье за дверью. Я приложила ладонь к двери, она показалась мне тёплой, но не раскалённой, как в прошлый раз.

Я стояла так несколько минут, как вдруг услышала этот звук… кто-то словно постукивал по двери, слабо, едва слышно… казалось, что он делает это из последних сил. Я не стала смотреть в глазок. Даже не вспомнила про него, а просто отворила дверь.

За дверью, прямо напротив меня стояла и смотрела на меня… я сама. Размытый силуэт качался из стороны в сторону, руки едва шевелились, она словно пыталась их поднять, но не могла. Усталое лицо, злое, ненавидящее весь мир вокруг себя, губы кривились в презрительной усмешке.

— Оно меня видит… моё прошлое, – прошептала я, а потом набрала воздуха в грудь и твёрдо сказала, – Я тоже тебя вижу! И всё знаю! Уходи!

Силуэт напротив меня изменился, это была уже не я, а какая-то серая масса, тень, только густая и вязкая. Она тянула ко мне руки, они извивались, словно были вовсе без костей, как щупальца. Но я стояла не шелохнувшись, почему-то мне казалось, что оно не сможет прикоснуться ко мне.

Так и случилось, буквально в нескольких сантиметрах от меня щупальца дёрнулись, словно наткнулись на невидимую преграду, которая завибрировала ровным таким звоном, немного похожим на колокольный, но только… он словно шёл из меня самой.

Серая тень дёрнулась, рот её стал похож на огромный черный провал, размером во всё лицо, утробный звук вырвался оттуда, и в следующее мгновение тень рассыпалась тёмным тяжёлым пеплом. Весь пол перед моей квартирой был усеян какими-то ошмётками, похожими на неведомых мне насекомых.

Я смотрела на это всё спокойно, ни отголоска страха не появилось тогда в моей душе. Я просто знала, что не могу сейчас умереть, пропасть, как пропала Антонина! Ведь у меня столько дел! Нужно разобраться с долгом Серафимы Павловны, и придумать, как помогать ей на постоянной основе таким образом, чтобы она не почувствовала себя обязанной мне. А это… то, что рассыпалось перед моей дверью, не имело больше ко мне никакого отношения.