Книга Медвежий Яр. Часть 1, страница 61 – Алёна Берндт

— Я его отпустила не ради неё, – ответила Лиза, – И даже не ради него самого, а ради себя. Если бы я хотела быть с ним… то это давно бы сложилось само собой.

— Ты права, хоть это меня и не радует. Ты сама не пускаешь никого в свою жизнь. И это очень плохо. И кстати, я что тебе хотела сказать, – Наташины щёки залились лёгким румянцем, – Не обрадует тебя такая новость. Юре предложили работу в Перми, и жильё от завода… Мы посоветовались и решили согласиться. Всё же город. А здесь, у нас… много что говорят. Поговаривают, что какие-то перемены будут и на кожевенном, и вообще. И вот мы подумали, пока у нас одна Шурка, мы хотя бы в заводском общежитии пожить сможем, а там, может быть, и квартиру дадут, дом строится от завода, пятиэтажка.

— Правильно вы решили, – кивнула Лиза, – Хотя ты права, я, конечно, не представляю, как вообще я тут останусь без тебя. Но всё равно, если у Юры такие перспективы там, то и нечего тут сидеть. А мама твоя? С вами поедет или здесь останется?

— Здесь, конечно, разве её вытащишь, – вздохнула Наташа, – Да и Юрина мать тоже говорит, вы мол поезжайте, а мы уж тут останемся. Дом, хозяйство… разве они оставят.

— Вот и хорошо, будет к кому в гости в Пермь поехать! – Лиза обняла подругу, хотя на душе у неё было невесело, но она была искренне рада за Наташу.

Осенью Фёдор Голобец стал первоклассником. Лиза стояла в толпе родителей и смотрела, как её сынок, немного растерянный и в то же время счастливый, стоит в стройном ряду нарядных ребятишек с букетами и ранцами в руках.

Как-то незаметно повзрослев, Федюнька из малыша превратился в очень старательного школьника, ответственного и умного. Уже через две недели с начала обучения Лизу пригласила в школу Федина учительница Людмила Алексеевна. Мальчик так разволновался, отдавая матери записку от учителя, что Лиза поспешила успокоить сына:

— Ну что ты, я же знаю, что ты у меня умница, почему ты думаешь, что учитель зовёт меня, чтобы пожаловаться на тебя!

— Потому что она родителей Мити Егошина тоже звала, когда он разрисовал стену в классе, – нахмурившись, ответил Федя, – Мамочка, честное слово, я ничего не делал плохого!

— Я в этом уверена, не волнуйся, – Лиза прижала к себе сына, – И я всегда буду на твоей стороне… даже если ты что-то и натворишь!

— Правда?

— Конечно! Я верю, что ты никогда не сделаешь ничего плохого, и на все поступки у тебя будут причины. И ты всегда сможешь мне обо всём рассказать.

Лиза оказалась права, учитель позвала её вовсе не за тем, чтобы пожаловаться на Мишину учёбу или поведение.

— Елизавета Владимировна, я вас пригласила по такому поводу… Ваш сын практически один из класса, кто умеет писать, читать и считать. Как я понимаю, вы с ним основательно занимались дома?

— С ним занимается моя мама. Кроме чтения и письма они еще языки начали учить, французский и немецкий, на мой взгляд, весьма успешно.

Учительница уважительно и с интересом взглянула на Лизу, сама она была не из местных, только год назад приехала в Бобровку с мужем – лесотехником и была всего на пару-тройку лет старше Лизы.

— Я бы хотела, чтобы вы поговорили с сыном. Он очень умный и вежливый мальчик, и я боюсь, что ему будет не интересно сейчас в классе, когда остальные только ещё учатся писать палочки и крючочки. Я, конечно, буду давать ему задания, более сложные, но у меня в классе двадцать шесть человек, я не всегда смогу уделить ему время, как бы мне того ни хотелось. Думаю, если вы объясните ему, что для остального класса это только начало обучения, и если он будет тренировать руку со всеми… палочки-крючочки, то это только ему на пользу.