Книга Медвежий Яр. Часть 1, страница 76 – Алёна Берндт

Она отошла чуть в сторону, чтобы не мешать их разговору, и прислонилась горячей своей спиной к прохладной стене. Она закрыла глаза и постаралась отогнать от себя эту чёрную, непроглядную пелену, так и пытающуюся затянуть её, накрыть с головой и утянуть, утащить поглубже…

— Надо домой ехать, – раздался рядом безучастный голос Любы, – Ночь уже, наверное, сейчас ни на чём уже не уедем. Если только на электричке, а там до Бобровки пешком через поле… Или завтра на автобусе.

— Что, Любаш? – тихо спросила Лиза.

— Руку отняли, не спасти уже. Жизнь спасали, так доктор сказала… Ох, Лиза, что же это…, – Люба затряслась и закрыв лицо ладонями, тихо зарыдала.

— Любаша… он живой! Петя живой, понимаешь? Рука…что теперь, главное – живой…

Обе поняли, что сидеть на автовокзале до завтрашнего утра всё равно не смогут, и направились на электричку. Только на перроне обе поняли, что когда садились в скорую, даже не подумали о том, что нужно хоть денег на обратную дорогу прихватить.

— Ты сиди, я сейчас к начальнику станции схожу, – сказала Люба, осознав, что Лизе сейчас многократно хуже, чем ей самой.

Когда подошла электричка, на перрон вышел пожилой мужчина в форменном плаще и о чём-то поговорил с машинистами, потом кивнул Любе и махнул им рукой, чтобы заходили в вагон. Народу было немного, женщины устроились на сидении и пытались унять бившую обеих крупную дрожь. Сами не заметили, как доехали до своего полустанка, и вышли, устремив красные заплаканные глаза туда, где за полем, под холмом, редкими огоньками, едва видимыми в ночи, виднелась Бобровка…

Спустя несколько недель, когда закончились самые тяжкие дни похорон Виталия и ожидания вердикта врачей по состоянию сына, Лиза стояла в дверях покинутой в спешке своей мастерской. Всё было прибрано заботливым Николаем Никифоровичем, поддержавшим Лизу в такой трудный момент жизни… кисти, краски, инструменты для работы – всё было аккуратно расставлено по своим местам.

Было еще совсем раннее утро, рассвет только занимался на востоке, вызолачивая вершины деревьев на склонах холма. Спать Лиза всё равно не могла, все её сны превращались в один непрекращающийся кошмар, от которого она с криком просыпалась, доводя до икоты и без того перепуганную Варвару, да и всех домашних тоже. Поэтому она и ушла сегодня в мастерскую, чтобы дать хотя бы им отдохнуть.

Посмотрев на стоящие в углу стола неоконченные свои работы, Лиза вздохнула и вышла на улицу. Не знает она, как снова поднять руки, пустота и чернота – всё, что было у неё внутри.

Со стороны старого храма, на территории которого располагалась мастерская, показался слегка размытый в утреннем тумане силуэт, и Лиза узнала в нём отца Сергия, он шёл прямо к ней.

— Как вы, Лиза? – тихо спросил её батюшка, – Как себя чувствуете?

— Здравствуйте, отец Сергий. Что сказать? Я себя не чувствую вообще. Будто умерла, а еще по земле хожу.

— Крепитесь, горе большое, да… Но Бог нас любит, детей своих…

Батюшка хотел еще что-то сказать, но Лиза неожиданно для самой себя рассмеялась каким-то страшным, низким и хрипловатым смехом.

— Любит? По-моему, обо мне он давным-давно позабыл… Не тратьте слов, батюшка, нет в них смысла.

— Лиза, если тебе нужна помощь, говори. У меня в областной больнице есть друг старинный, можно спросить совета, чтоб сказал, куда лучше обратиться тебе по поводу сына.