Книга Та, что тебя хранит, страница 21 – Алёна Берндт

Никого нет, ни отца, ни матери, ни брата…. Остался один Васька, и бабушка…

После трагедии к себе бабушка осиротевшего Ваську не взяла. Правда, согласилась оформить опекунство, чтобы его в детский дом не забрали, но жить Васька остался один, в квартире родителей.

Горевал Васька по матери и брату. Мать, хоть и пила, а иногда жалела сыновей, правда, защитить их от буйного отца у нее сил не хватало. То лето было окрашено для него в черный цвет…

Бабушка сказала, что страдания ему эти даны за грехи, и что гореть он будет в огне за грехи свои и своих родителей, что, конечно, не добавило Ваське хорошего настроения.

Дважды в неделю бабушка сама приходила к Ваське в квартиру с проверкой, всё ли прибрано и как он там живет. Она приносила продукты и список, что и в какой день он должен готовить и сколько раз в день есть.

Васька на бабушку не обижался. Старался не сердить её, тщательно прибирался в квартире, даже починил сломанный карниз, повесил, постирав, старенькие шторы. И вообще, по мере сил наводил уют в давно не видевшем хозяйской руки жилище.

Взрослый Васька увидел, как дождливым летним днем грустный мальчишка сидит у открытого окна, и плачет от одиночества и тоски по родным. Даже отец теперь казался ему не таким уж и злым.

А рядом с мальчиком на обшарпанном подоконнике сидит невидимая для него темноволосая девушка, сплетая в тонкую цепочку серебряные нити, которые она вынимала прямо из дождя. Он никогда не был один…

— А ты знаешь, почему ты остался жив? – спросила его Ирбил.

— Это была случайность, – грустно проговорил Васька, хотя теперь он и сам не был ни в чем уверен.

— Не совсем…., – мягко ответила Ирбил и вновь показала ему прошлое.

…Ранеж шла по едва заметной тропе, и Васька узнал в ней путь на черное болото к старухе Карнай.

В этот раз она была одна. Лицо её было мрачным и строгим, от этого Васька понял, что случилось что-то плохое.

Позже, когда Ранеж сидела на деревянном стуле напротив своей бабки Карнай, он узнал, в чем дело:

— Мальчика тебе не спасти, внученька, – Карнай была непривычно ласкова с девушкой, – Если бы ты позволила мне, я бы сказала тебе это еще в прошлый раз. Но ты сама не захотела меня слушать.

Ранеж заплакала, тихо и горько всхлипывая, она уткнулась лицом в передник своей бабки, а та стала гладить девушку по волосам, приговаривая:

— Что он тебе дался, один из многих! Оставь его, он не жилец, и не терзайся.

— Нет, я не могу его бросить! У него светлая душа, – Ранежка подняла заплаканное лицо.

— У него – может быть. Но его род проклят, до седьмого колена. И они с братом – последние из рода, на ком лежит проклятие. Ты знаешь, что тут ничего не сделаешь.

Ранежка поднялась на ноги и прошла по островку, окруженному туманом и темными водами болота. Она задумчиво и решительно смотрела вдаль:

— Я дам за него выкуп, – тихо сказала она.

— Что ты говоришь? – не расслышала старуха.

— Я отдам выкуп за его жизнь. Сведи меня с нею, – громко проговорила девушка.

— Нет! Я не могу тебе позволить! – Карнай схватила девушку за руку, – И твой отец не позволит, и мать! Проклянут и меня за это!

— Сведи! Я все решила! Не поможешь ты – пойду к ней сама, будет хуже, ты знаешь!

Ранежка была непреклонна, сколько ни уговаривала её старуха, та твердо стояла на своём. Горько вздохнув, Карнай подняла руку, будто призывая кого-то, и спустя минуту их густого болотного тумана выступила зловещая фигура.