Книга Тайна Лучкиных болот, страница 21 – Алёна Берндт

— Шура, а ты Грома так сама назвала? – улыбнулась я, – Так звали коня Вани Кочергина, из твоего рассказа.

— Да, – гордо улыбнулась Шура, – Я же говорю, это моя любимая история…

Слева от тропы, среди густого высокого ельника, показалась большая круглая поляна, и Шура остановила Грома. Спешившись, мы осторожно пошли через канаву и высокую траву, оказавшись в центре поляны, у небольшой берёзовой рощицы, она была такая круглая… словно кто-то ею окружил нечто. Этим «нечто» оказался остов дома с провалившейся крышей и закрытыми ставнями окнами.

— Это Малинников хутор, – сказала Шура, и голос её прозвучал как-то благоговейно, – Я помню его ещё жилым. Тут старая Аксинья жила, нам с ребятами казалось, что ей точно сто лет в обед. Моя бабушка иногда посылала меня к ней, отнести гостинец и проведать, всё же родня, хоть и дальняя. Она ведала травы, к ней много людей ходило, с Кузнецово, и со Старокаменки бывали, но потом она перестала пускать, не могла уже помогать, потому что сама заболела. И меня перестали к ней посылать, мама сама ходила, или бабушка, а мне так хотелось с ними пойти… Я хотела её спросить… Не та ли она Аксинья, про которую бабушка рассказывала, ну та, что была внучкой Марфы. А если она – то расспросить её про всё, про Лушину топь, и про стальное. Но меня не брали к бабушке Аксинье, и вскоре её не стало, и тогда я у своей бабушки решила это спросить. Она рассмеялась и сказала, что теперешняя Аксинья той самой поди уж внучкой приходится, так давно это было.

— И после неё здесь никто не жил? – с сожалением спросила я.

Если представить, каким раньше был этот дом… Фигурный резной конёк на крыше, украшенные узорами ставенки, словно бы кружевные. Большая белёная печь – сердце дома, задёрнутые ситцевой шторкой полати, и прялка в углу с початым куделем…

— Нет, никто уже не жил. Не осталось больше Малинниковых в Бобровке. В Старокаменке ещё есть вроде бы кто-то с такой фамилией, но я точно не знаю, – ответила Шура, – А дом… кто ж пойдёт жить в ведьмин дом? Порой людям невдомёк, что ведунья-то и не ведьма вовсе. Вот бабка Марфа тогда спасла всех, так ведь получается!

— Так значит, что и в тебе течёт ведуньина кровь, – я провела ладонью по потемневшему от времени дереву, мы с Шурой стояли у самого крылечка.

— Ну, видимо так и есть, – рассмеялась Шура, – Только в наше время эта профессия не очень востребована!

Мы ещё немного постояли, слушая, как приятно шумит берёзовая роща, разросшаяся вокруг дома и словно бы заслонявшая его от остального мира. А потом отправились дальше, Шура обещала мне показать ту самую Лушкину топь, и старый настил, который теперь обнажился – болото иссохло, вода уходила в этот год сильнее, потому что погоды стояли очень сухие и ветреные.

Чуть придержав послушную Элладу, я обернулась, чтобы ещё раз посмотреть на дом. И мне показалось, что нет провалившейся крыши, и не зарос дом травою чуть не по самые окна! Вон он, фигурный конёк! И крылечко целое, и крыша его по-прежнему украшена искусной резьбой! А на крылечке стоит женщина… в светлой косынке, в синем платье и холщовом фартуке поверх… Мне думалось, что она улыбается нам вослед.