Книга Принцип неопределенности, страница 112 – Екатерина Рыжая

В этот момент ее очень удачно окликает одна из пациенток. Она поворачивается, демонстрируя мне свой профиль. Такой знакомый и такой любимый. Таких совпадений не бывает, да и сестер-близняшек у Солнца не было. А значит, что это именно она. Моя любимая и нежная девочка, которую я искал месяц, не прекращая ни на минуту. Теперь понять бы, зачем она представилась чужим именем и что она вообще делает в больнице.

Я медленно обхожу скамью, стараясь ее не напугать, но Ульяна все же вздрагивает от неожиданности. Тридцать дней, семьсот двадцать часов, сорок три тысячи двести секунд… И каждую из них в моих мыслях была только она. Наконец, я снова смотрю в любимые глаза, но вижу в них только испуг и недоумение.

— Девочка моя…

— Простите, но я вас не знаю. — Она отпрянула от меня, стараясь спрятаться от моего пристального взгляда, а я никак не мог понять, что происходит.

— Ты так шутишь? Солнце, я месяц искал тебя, а ты все это время пряталась от меня здесь. Не знал, что в тебе столько жестокости.

— Я не Солнце, я — Яна Лапшина! И вас не знаю! Вы ошиблись, вы просто меня с кем-то перепутали! — Она пытается вырвать руку из моей. Сам не заметил, как схватил ее за запястье. Мне нужно быть мягче, но испуг в родных глазах срывает у меня остатки тормозов.

— Остынь! — Тимур оттаскивает меня от Яны-Ульяны и сочувствующе хлопает по плечу. По побледневшему лицу Полонского понимаю, что гонцы принесли дурные вести. — Она действительно не помнит ни тебя, н даже Яна. Попала в больницу месяц назад с черепно-мозговой травмой средней тяжести. И как следствие амнезией.

Она тихо всхлипывает, прижимая тонкие пальцы к вискам, а затем с опаской обходит меня, направляясь в корпус. Выходит, что исполнитель Регины все же решился на преступление, и моя практически бывшая жена все же сумела напоследок мне нагадить. Устало опускаюсь на колени, прямо на голую землю.

Ульяна больше не оборачивается, стараясь поскорее сбежать от меня. Ее похудевшие кисти рук все так же массируют голову. Она совсем осунулась, похудела. Кожа практически прозрачная, но по крайней мере живая. Все остальное поправимо. Она ведь вспомнит меня? Ведь должна?

— Оставьте меня ненадолго. Я успокоюсь и будем решать эту ситуацию. Надо узнать, что врачи говорят. Да и девчонкам позвонить надо. Они тоже волнуются.

Ян молча кивнул головой, и они с Орловым направились в здание. Мне же хотелось побыть одному. Сил не осталось. Слишком сильно я перенервничал, слишком сильно надеялся на чудо, и нынешняя ситуация оказалась ударом. Уверен, что память к ней вернется, только не успеет ли она построить свою жизнь заново, без меня.

— Прости меня, я зря так напугалась. Мне почему-то кажется, что ты не при каких условиях не причинишь мне боли. — Ее нежный ласковый голос был для меня словно прохладный душ после иссушающей жары. — Знаешь, это очень страшно, когда ты не помнишь свою жизнь. Но сегодня я поняла, что возможно мое имя совсем не Лапшина Яна. А еще иногда ты снился мне, вместе с этим молчаливым блондином. И там была девушка с удивительными фиолетовыми глазами. Эти сны словно кадры кино, вырванные из середины пленки… Иногда кусочки воспоминаний всплывают, но они такие разрозненные и непонятные. Когда я убежала из сада, то вспомнила одну ночь. Шел дождь, а ты стоял без зонта, под фонарем и смотрел на меня, словно я самая величайшая драгоценность. Ты сказал, что ты рыцарь. Эта ночь действительно была или это странное смешение фантазий и снов?