Книга Служебное расследование, страница 2 – Мира Айрон

Родители Витеньки, которым всегда не нравилась слишком простая невестка, внуками никогда не интересовались: работали, жили для себя. Имели право. Насильно мил не будешь.

— Я тебя одна подняла, Любаша, а сейчас мы вдвоём. Справимся, — сказала тогда тётя Клава. Она вышла на пенсию по вредности, взяла на себя заботу о доме и детях, а Люба работала, работала и работала, хватаясь за любой заработок, за все дежурства, порой сутками пропадая в больнице.

На алименты решено было не подавать, чтобы Витенька потом не потребовал у сыновей компенсацию. Мало ли что, жизнь может любой стороной повернуться. Сначала отец, видимо, всё же слегка мучимый чувствами вины и ответственности, немного помогал, присылал время от времени деньги. К праздникам, к первому сентября. А потом у них с новой женой родился сын, и на этом и без того редкие денежные переводы прекратились.

Тётя Клава не зря говорила, что подняла Любу в одиночку: это была чистая правда. Тётя Клава была старшей сестрой отца Любы. Мать Любы умерла при родах, а отец не справился с этим, покатился по наклонной. Если раньше он ещё время от времени появлялся в жизни дочери и сестры, то потом опустился окончательно, и его не стало пятнадцать лет назад.

Тётя Клава замужем никогда не была, и своих детей у неё не было: так уж получилось. Когда-то в юности у неё была очень большая любовь с женатым человеком, занимавшим видное место в городской комсомольской элите. Тётя Клава работала токарем на заводе, была передовиком производства и комсоргом предприятия. Время от времени она появлялась на мероприятиях в горкоме Комсомола, там и встретила возлюбленного. Он был женат на дочери какого-то большого начальника, и впереди маячила блестящая карьера по партийной линии. Чтобы не навредить карьере, возлюбленный тёти Клавы перевёлся, уехал вместе с семьёй. Тётя Клава от горя потеряла ребёнка, которого носила. Когда тёте Клаве исполнилось тридцать, у неё на руках оказалась Люба, которая помогла ей справиться с собственными переживаниями и горем. Так они и поддерживали друг друга всю жизнь.

А мальчиков, Сашу и Влада, две маленькие хрупкие женщины старались воспитывать настоящими мужчинами: парни приучены были говорить правду, какой бы она ни была, занимались спортом, хорошо учились, с детства привыкли к самостоятельности, помогали матери и бабе Клаве, как они называли её. Когда пришло время, Саша пошёл служить в армию. Влад же был настроен в перспективе связать свою жизнь с военной службой или со службой в полиции.

Люба, подперев подбородок кулачком, смотрела на сына. Какой красивый парень вырос! Черноглазый, чернобровый, темноволосый и смуглый, — это в неё, в её родню. А высокий и крепкий — в отца. Люба и тётя Клава обе миниатюрные, лёгкие. «Маленькая собачка — до старости щенок», — любит повторять тётя Клава.

Младший, Влад, больше похож на отца: помимо крепкой фигуры и высокого роста, он унаследовал синие глаза и русые волосы Виктора, правильные, породистые черты лица.

За окном уже наступало утро, но спать никто не шёл: говорили и не могли наговориться. Люба ещё вечером связалась с отделом кадров и отправила заявление об отгуле на завтра. То есть, уже на сегодня.

— Чем заниматься думаешь, Саня? — спросила дотошная тётя Клава.