Книга Сними очки, ботаничка, страница 17 – Анастасия Боровик

— Тффф, это кто тут решил пожаловать в наш храм знаний?

Я внутренне сжалась. Если они меня узнали, то сейчас начнется: чего это принарядилась ботаничка. Буду выглядеть глупо. Не оборачиваясь, ускорила шаг.

— Ишь ты, даже познакомиться не хочет! — раздался голос Афанасия Королёва. — Как тебя зовут? Давай буду твоим кавалером, — сказал с какой-то странной медленной расстановкой слов.

Парень был явно не в себе. Удивительно другое, что у него был старший брат Серафим Королёв, который, кстати, учился вместе с этой Сонькой и с которым мы ездили на олимпиады и семинары. Вроде братья и растут в одной семье, но совершенно разные.

— Не стоит, — наконец выдавила я, останавливаясь и находя в себе силы посмотреть на Афанасия.

Если что-то мне сделает, пожалуюсь Серафиму — он единственный, кто может на него повлиять.

— А я хочу. Ты из какого класса? — произнёс Афанасий, слегка заплетающимся языком. За ним, как тень, следовала половина его «свиты».

— Отвали от неё, — неожиданно дала ему подзатыльник Сонька. — Тебе своих кукол не хватает.

Повернулась ко мне, подмигнула:

— Иди.

Я поспешила вперёд, не оглядываясь, и была счастлива, что никто из них не узнал меня. Хотя Афанасий должен был узнать, ведь мы виделись, мы же с его братом столько раз вместе готовились к выступлениям. Ну и ладно, спасибо, Сонька, мысленно поблагодарила девушку. В её мире царил закон джунглей: либо ты, либо тебя. Там выживали сильнейшие, а остальные учились притворяться или ползать. Я всегда считала себя травоядным — тихим, незаметным, тем, кого съедают первым.

Интересно… кто такой Митя?

Умный. Сильный. Способный давить одним взглядом. Никто не рискнёт подойти к нему просто так — значит, он хищник. И если следовать этой логике… он может разорвать меня на части. Хотя… даже у хищников есть слабости.

Я зашла в школу, повесила пальто, поправила юбку и шагнула в гущу музыки и теней. Свет фонарей в школьном спортзале, превращённом на вечер в танцпол, резал глаза. Искусственные лучи, отражаясь от зеркальных шаров, рассыпались по стенам искрами, но мне казалось, что весь этот блеск сосредоточился на мне одной. Моя розовая кофта с пайетками вспыхивала, как новогодняя гирлянда, а белая юбка, короткая и пышная, делала меня ярким пятном в толпе.

Раньше я растворялась среди школьников — тихая, незаметная Мирослава Воскресенская, но сегодня всё было иначе. На меня то и дело обращали внимание. Я не знала, куда деваться, как дышать, как справиться с этими интересующимися взглядами.

Я потянулась к переносице, пытаясь поправить очки, которых не было — вместо них сегодня были линзы. Старый нервный жест, привычка, всегда успокаивающая. Пальцы встретили пустоту, и тревожность усилилась.

Кудри, которые мама тщательно накручивала перед зеркалом, казались чужими. Я снова провела рукой по волосам, потом по лицу, словно проверяя, действительно ли это я. Всё было иначе: ни привычных стёкол перед глазами, ни спасительной невидимости за ними.

— Привет! Потанцуем? — кто-то толкнул меня в бок.

Я вздрогнула. Передо мной стоял Столбов из моего класса — мы вместе ездили на олимпиаду по химии. Но в его глазах не было ни капли узнавания. Только любопытство к незнакомой девчонке в блёстках.

— Нет… — вырвалось у меня шёпотом, и я резко отвернулась, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Взгляд метнулся по залу в поисках подруги, но вместо Катьки наткнулся на Митьку Фомина.