Книга Сними очки, ботаничка, страница 70 – Анастасия Боровик

Мы стоим и обнимаемся. Я не знаю, что это значит, совсем не понимаю, но мне так хорошо, так спокойно, словно после долгой бури.

— Ты расстраиваешься, потому что думаешь, что я с Леной встречаюсь? — спрашивает Клюев и целует меня в висок. — Я совсем не понимаю тебя, Мира.

— Нет… Просто кое-что случилось сегодня на моем свидании, — выдыхаю я.

Тело Вити снова напрягается.

— Что тебе сделал Дима? Я понимаю, он тебе нравится, я не имею права запрещать… Я просто прошу, пожалуйста… Блин. — Он отодвигается, и в его глазах читается настоящая боль.

— Нет, ничего он мне не сделал.

— Всё это так неправильно, — хватается он за голову. — Давай я отведу тебя домой. — Он поднимает пакет. — Кто кому еще изменяет... — горько усмехается он.

— Ты про что?

— Ладно, хватит. Я должен спросить. Ты с Фоминым вместе?

— Нет.

— То есть? Но он сказал...

— Витя? — подхожу я к нему ближе.

— Да, — вздыхает он.

— А вы выиграли сегодня? Или проиграли?

— Выиграли.

— А Катя не пришла? Ты расстроился?

— Нет. Я не говорил ей, куда приходить… Но я очень ждал тебя. С булочками, которые ты собралась Фомину отдать, — в его голосе скользит обида. — И кружку мою еще...

— Я больше не буду. А кружку я себе взяла.

Мы смотрим друг на друга в наступающих сумерках, и это молчание громче любых слов. Между нами висит что-то важное, невысказанное. Что-то, что отпускает нас, но не до конца. Словно мы оба боимся, что всё это — обман. Боимся сделать следующий шаг. Расспросить, узнать. Получить не тот ответ или что мы не так поняли. А по моему телу все еще бегают мурашки, и каждый его взгляд отзывается разрядами тока. Сегодняшний день и так слишком тяжелый, и я не готова разбираться еще и с этим.

— Обними меня, пожалуйста, — прошу я, и голос дрожит.

Витя притягивает меня к себе, и я в последний раз всхлипываю, уже от облегчения. Эти теплые, крепкие объятия становятся лучшим окончанием этого дня. Я плачу, отдавая последние слезы, а Витя гладит меня по волосам, перебирая пряди и бесконечно целуя в макушку.

— Ты расскажешь, что происходит?

— В другой раз.

— Витя?

— Да, Мира?

— Ты прав. Я ревную тебя.

Витя усмехается и прижимает меня сильнее.

— Как подружку! Как подружку, — добавляю я, краснея и шмыгая носом.

— И я тебя ревную. Как подружку, — целует он меня в голову.

— И если тебя кто-то обидит, скажи. Я тебя спасу.

— Как сестру? — расстраиваюсь я.

— У нас с тобой, вроде, родители разные, — отшучивается он.

Возвращаясь домой в тот вечер, мы молчали, каждый думая о своем. Мы не стали объяснять, что значил наш разговор. Я не призналась в своих чувствах и так и не спросила, что он на самом деле чувствует к Кате, а он не спросил, хочу ли я еще быть с Митей. Но странным образом это все было так неважно. Мне было просто спокойно и хорошо идти рядом.

И в этой тишине было ясно одно: то, что родилось сегодня между нами, слишком ценно. И мы оба — ни я, ни он — не готовы спугнуть эту хрупкую новую реальность громкими признаниями.

В школьной раздевалке было тесно. Я пришла слишком поздно из-за бессонной ночи.

Первой причиной недосыпа было мое желание встать и высказать всё маме о ее новых отношениях. Но я так и не решилась за эти выходные дни. В тот день она встретила меня немного отстранённо, погружённая в свои радостные мысли. Отдала конфеты, купленные в поездке, и ушла спать.