Книга Сними очки, ботаничка, страница 69 – Анастасия Боровик

— Потому что Лена очень избалованная. Сначала она воспринимала в штыки и моего отца, и меня. До такой степени, что просила даже не говорить, что мы знакомы. Сейчас вроде отошла.

— Потому что просто влюбилась в тебя, да? — отпихиваю я Клюева, который аккуратно гладит мою руку.

— Ну... Мира, какое тебе дело до этого? — сдается Витя. Видно, что ему совсем неудобно об этом говорить.

— Действительно, никакого! Она просто влюблена в тебя, а ты что?

— Скажи, что ты ревнуешь, а я тогда расскажу все как есть.

— Ничего я тебе не скажу! — встаю я, но меня снова усаживают на скамейку.

— Она просто моя сестра.

— То есть она тебя любит, а ты к ней относишься как к сестре?

— Да, именно так! — повышает голос парень. — Я не виноват, что у нее в голове что-то там щелкнуло. Отец просит за ней присматривать, поэтому приходится вечно следить, чтобы она никуда не влезала. А она как будто издевается: то к Фомину лезет, то к Стрельцову... — Витя снова начинает злиться, сжимая кулаки.

Бедная Лена... Мелькает у меня в голове. Как я ее понимаю. В тебя же невозможно не влюбиться. Со всеми такой заботливый, помогаешь, подставляешь плечо... Вот девчонка и поплыла. Прямо как я.

Это что же... выходит, и обо мне он так же заботится? Потому что относится как к младшей сестре?

И тут меня будто обливают ледяной водой. Мысль такая резкая и обидная, что аж дыхание перехватывает.

— А почему ей к Фомину нельзя?

— Я ему рассказал, что она теперь моя сводная сестра, потому что его мысли на ее счет были… не очень хорошими. И попросил отстать. Он отстал. Потому что она ему была не нужна.

— Так может, он ей нравится, а ты его отгоняешь? Значит, ты сам просто ревнуешь ее!

— Мира, пфф... Что ты делаешь? Что ты хочешь от меня? — Витя встает и начинает ходить перед скамейкой.

— А если Фомин такой плохой, почему же ты не просишь его отстать от меня? Или у него нет плохих мыслей на мой счет? — встаю следом за ним.

А он берет и пинает камень, лежащий рядом. И внутри меня просыпается какая-то странная, едкая желчь, так и хочется его донять.

— Ой, смотри, тебе тоже нервы надо подлечить и с агрессией поработать. Я тебе игрушку-антистресс куплю, помогает.

Витя разворачивается и подходит так близко, что я отступаю на шаг.

— Что ты хочешь знать? Говорил ли я ему, чтобы он не лез к тебе? Хорошо, Мира, говорил. Каждый раз говорил, пока он не сказал, что вы счастливы, что у вас серьезно и все прекрасно. Поздравляю, научилась целоваться, как хотела?

И тут я понимаю, что просто хочу его обнять. Вот этого взволнованного, взъерошенного, злого и такого ранимого. То, что Фомин ему врал, я уже понимаю. Почему — не знаю, надо будет спросить у Сони. Может, она мне объяснит эту мужскую логику?

И пока он стоит и пышет на меня гневом, я подхожу и обнимаю его.

— Нет.

— Что, Мира, «нет»? — он стоит колом, не отвечая на объятия.

Я поднимаю голову, смотрю на него, провожу рукой по его коротко стриженным волосам и, встав на цыпочки, подтягиваюсь и целую его в губы. Коротко, неловко, на одном дыхании.

— Я не целуюсь с Фоминым. И ни с кем другим. Поэтому так и не научилась.

Он опускает голову, утыкаясь лицом в мои волосы, и глубоко вдыхает.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Ты нюхаешь меня, — улыбаюсь я от щекотки.

— Да. Ты вкусно пахнешь.