Книга Раскрытие клубничного кекса, страница 129 – Анастасия Боровик

— Ты знаешь, твой дед Александр был очень жёстким человеком. Он женился на маме Виктора из-за бизнеса, хотя, можно сказать, любил её и сам выбрал. Только она его не любила, и он отыгрывался на ней, бил и относился как к своей собственности. Когда он заметил, что она стала очень молчаливой, то очень удивился и решил проследить за ней. Каково же было его удивление, когда он застал её и своего друга в объятиях. Кстати, застал именно в этой комнате, где ты сейчас находишься. Я специально восстановила комнату после пожара.

Марина с ужасом слушала её, не представляя, что скрыто за всем этим. Екатерина Гурьева продолжала:

— Твой дед закрыл дверь и просто приказал их сжечь, — сказала женщина с безудержным смехом. — И знаешь, что самое забавное? Они горели, а когда он пришёл посмотреть, то увидел обгоревшие тела, которые застыли в объятиях друг друга. Вот это наказание! Твоя бабушка показала, что лучше смерть, чем жизнь с ним.

Уголки губ Екатерины опустились, и она обнажила свой острый оскал. Она была похожа на ведьму, в ней не было ничего светлого. Если бы её можно было описать одним словом, то это было бы слово «тьма».

— За это преступление моего мужа, который отвечал за безопасность на предприятии, посадили в тюрьму. Но потом твой дед снова проявил себя, на этот раз лишив жизни моего мужа уже в самой тюрьме.

Марина слушала, и, несмотря на свой гнев, в какой-то момент на лице Екатерины промелькнула боль женщины, потерявшей любимого человека. Она начала рассказывать о своей юности, и её облик на мгновение стал таким откровенным и нежным, будто перед Мариной стояла чистая душа. Но это было обманчивое впечатление — душа Екатерины Витальевны давно стала чёрной и неприкаянной.

— Я была беременна, мне пришлось отдать своего сына своей неразумной сестре, а самой попытаться окрутить Александра Гурьева. Сначала я хотела просто вытянуть из него деньги, чтобы купить нам квартиру и дать моему сыну возможность жить в нормальных условиях. А потом я бы просто убила его. Но оказалось, что я люблю богатство и власть, и как только я это осознала, я захотела большего.

— Вы помните сказку о рыбаке и рыбке? В конце концов, она осталась у разбитого корыта, — напомнила ей Марина.

— Мне не нужно было становиться владычицей морской, достаточно было стать царицей, и я ею стала. Я смогла войти в его доверие настолько глубоко, что в какой-то момент он уже не мог без меня. Я каждый раз угождала ему, создавая иллюзию любви, — спокойно произнесла Екатерина, а затем, сморщив лицо, добавила:

— Каким же мерзким он был… Как много мне пришлось терпеть… Но месть — это холодное блюдо. Я разрушила всю его жизнь, растоптала её…

— Вы потеряли свои лучшие годы, — тихо произнесла Марина.

— Кто тебе сказал? Я молода, и к тому же я всегда стремилась к тому, чтобы ни в чём себе не отказывать. Кстати, Лев Львов был моим давним любовником. Жаль, что его подкосила смерть дочери. Он до сих пор не может прийти в себя, — произнесла безразличным тоном темноволосая женщина.

— Лев Львов знал, что это сделали вы? — спросила Марина с удивлением.

— Не знаю, но, думаю, догадывался, хотя и не верит в это. Не зря же он перестал со мной общаться. Он так меня любил и долго уговаривал уйти от Александра Гурьева и быть с ним. Кстати, твой дедушка Саша не просто так умер от инфаркта. Он был уже немолод — шестьдесят пять лет, — и я знала, что если рассказать ему шокирующие новости и не дать лекарство, то можно создать несчастный случай. Всего лишь нужно было сказать, что я заказала его единственного сына, убивала в своём чреве его детей, а ещё, что изменяла с его другом Львом. И вишенкой на торте я обещала, что найду тебя и ты тоже умрёшь. И тогда мой настоящий сын Егор станет единственным владельцем кондитерской фабрики.