Книга (не) Моя доярушка, страница 90 – Анастасия Боровик

— Да… — блею я, отводя глаза. — Надо козу подоить, козленка проверить…

— Я всё сделал. Щас таблетку принесу, а потом иди спать, — Марко разворачивается и уходит.

Дед уже копается в холодильнике, нарушая созданный там порядок и устраивая беспорядок на столе.

— Икорка-то осталась или всё сожрали? — интересуется он, накладывая себе еще оливье.

— А с козленком что? — не понимаю я.

— Да всё норм. Покормили, убрались. Я Марко задания давал, он и делал. Ну который не козел, а человек, — уточняет дед.

— Вот, Маша, пей, — возвращается Марко, кидает шипучую таблетку в стакан.

Садится рядом, смотрит, как я пью, ухмыляется, поправляет мои волосы.

— Если что надо — пиши, привезу. Мне к Толику, в больницу. Его оставили, осколки вытаскивали, сотрясение. Заберем, может.

— Я с тобой.

— Но…

— Никаких «но»! Мне лучше, — обрываю я.

Марко недовольно смотрит на меня.

— Пожалуйста, я хочу его увидеть.

— Ладно. Боря повезет. Пять минут на сборы.

Несусь одеваться, периодически замирая от пульсирующей боли в висках. Но я поеду. Мне нужно увидеть Толика.

Натягиваю джинсы, ищу бюстгальтер, шарю по кровати.

— Это ищешь? — Марко стоит в дверях и держит его в руке.

Прикрываю грудь, тянусь.

— Дай сюда.

Он медленно подходит, в глазах хитринка.

— Давай помогу.

— Сама. Не трогай меня.

— Ну уж нет, — качает головой. — Какая-то награда за вчера и сегодняшнее утро должна быть. Раз трогать нельзя, хоть посмотрю.

Надуваюсь, поворачиваюсь спиной. Он подает бюстгальтер, я пытаюсь надеть его, но Марко цыкает.

— Так… Не даешь посмотреть, значит, буду трогать. Меняем условия. — Его пальцы скользят по коже, едва касаясь соска. По телу пробегает дрожь, подкашиваются ноги. Он ловко запихивает одну грудь в чашечку, потом другую, при этом губы его жгут шею. Рука скользит ниже, к животу, проводит пальцем по краю джинсов. Я закусываю губу, закрываю глаза. Готова. Абсолютно. Сейчас же.

Но он лишь застегивает бюстгальтер, натягивает на меня свитер и бросает:

— Ну всё, готова? Пошли. — Разворачивается и уходит.

Как это «всё»?! У меня внутри пожар, а он… Голова уже не болит, а вот другое место очень даже горит. Фыркаю от злости и неудовлетворенности, обгоняю его, натягиваю сапоги, шубку, завязываю платок.

Наглый итальяшка ухмыляется, словно читая мои мысли. Шиплю и выхожу первой.

На улице уже ждет машина. Втискиваюсь на заднее сиденье к Белле и Сереже. Белла вяло машет рукой, держится за голову. Похоже, ее тоже изнутри выворачивает.

— А где Алинка? — спрашиваю у Борьки.

— Сказала, чтобы ее никто не трогал ближайшие сутки, — смеется он. — Удивлен, что вы вообще вышли из дома.

В салон грузится Марко. Я пыхчу, смотря на то, как его уголки губ весело поднимаются.

— Ну что, поехали вашего товарища навещать, — говорит Борька, и машина трогается, а с ней в такт начинает ныть голова и подступать тошнота.

Ну держись, Толик. Я тебе за эти мучения сейчас всё выскажу…

Мария

Мы заходим в отделение, как раз из палаты выходит молодая полноватая медсестра. Увидев нас, она строго поднимает бровь.

— Вы куда?

— К Анатолию Тучкову, — отвечает за всех Марко.

— К Толику?.. А, проходите, — вдруг смущается девушка и быстро ретируется.

В палате стоял запах антисептика и медикаментов. Толик лежит на кровати, его взгляд устремлён в потолок. Лицо парня изрезано царапинами, а одна рука в гипсе. Несмотря на это, он выглядит невредимым. Увидев парней, он пытается улыбнуться, но улыбка выходит грустной.