Книга На изломе чувств, страница 3 – Наталья Юнина

Дальше начинается знакомство и наше недолгое общение. Скажу прямо, ребенок меня не впечатлил. Проблема в том, что он слишком большой, чтобы ему воспринимать меня как отца. Максимум кем мы сможем стать- это друзьями. Смотрю на радостную Веру и понимаю, что придется ей уступить, и кому надо заплатить-заплачу, чтобы закрыли глаза на Верин диагноз. Хочет пацана- получит, если что отправлю в деревню к родителям. Когда у Верки будет операция, они помогут с пацаном.

— Мы вернемся, Марк, мы скоро с дядей Мишей тебя заберем.

— Пока, Марк, - машу ребенку, а самому смешно.

— Дядя Миша? Ты серьезно, Вер?

— Ну а как я могу тебя назвать?

— Дед Мазай. Пошли уже, мать Тереза.

— Мы усыновим его? Обещай, пожалуйста?

— Обещаю.

* * *

Два месяца пролетели словно два дня. Вера как одержимая носилась с пацаном. И деньги пришлось заплатить и справки подделать, вот и малой уже у нас дома. Официально нами усыновленный. Сняли вторую комнату у алкаша, специально для ребенка. Благо у нас с Верой осталось все по-прежнему. Все вроде бы ничего, Вера счастлива, пацан спокоен и не докучает, деньги есть, вот только, сука, главного нет! Я уже не знаю кому я плачу эти деньги и будет хоть какой-нибудь от них толк.

— Миш, не расстраивайся, пожалуйста. Мне же сейчас хорошо, дождемся мы нашего сердца, да?

— Да.

— А когда у тебя выходной? Хочу все вместе сходить в парк.

— Вер, ну какой парк, конец декабря! Я тебя прошу гулять только у дома, поняла меня?

— Да, я тебя люблю.

— Я тебя тоже, поэтому, пожалуйста, думай не только о ребенке, но и о себе.

— Хорошо. Миш, а можно я кое-что попрошу тебя, только не злись.

— Опять начинается, что на этот раз, сигареты? Вер, я стараюсь, не могу так сразу.

— Нет, Мишенька, я не об этом. Всякое может случиться, поэтому я тебя попрошу, будет ли у меня операция или нет, пообещай, что не бросишь Марка, пожалуйста. Если ты проведешь с ним чуть-чуть больше времени, ты поймешь, что он может стать для тебя настоящим сыном. В общем, пообещай, что не отдашь его обратно, если я не доживу до операции или доживу, но потом что-то случится.

— Вер, ты меня сейчас бесишь.

— Пообещай, мне так будет спокойнее.

— Я не верну его в детский дом ни при каком раскладе, обещаю.

— Знаешь, Озеров, иногда мне кажется, что ты нереальный. Ну какой еще на свете мужчина будет во всем соглашаться с женщиной?

— Наверное, тот, который любит. И кстати, не во всем-то я и соглашаюсь, и вообще может я вру.

— Да ладно, я тебя как облупленного знаю, у тебя глаза не врут, Мишенька. Спасибо за то, что ты у меня такой. Самый лучший, красивый, любимый…

— Говори еще, мне нравится, прям бальзам на душу.

— Дурачок.

* * *

Тридцатое декабря, вот оно-начало новой жизни, а раньше я не верил в чудеса. Все, теперь и в деда мороза поверю, и малому куплю игрушек. Кажется, я никогда не был так счастлив. Руки и ноги трясутся от волнения, словно я девчонка на первом свидании. Набираю номер, а у самого слезы на глазах.

— Да.

— Вер, пляши. Через неделю у нас операция. Все! Я договорился, сразу после праздников ты ложишься в больницу.

— Ты серьёзно?

— Ну, стал бы я шутить об этом?! Это нам подарок на новый год. Я через час буду дома, люблю тебя.

— И я, Мишенька, жду тебя.

Сажусь в машину и отправляюсь домой. На дорогах тьма, ни хрена не видно. Метель, да гололед. Плетусь как черепаха, но уж лучше так, чем домой и вовсе не добраться.