Книга На изломе чувств, страница 5 – Наталья Юнина

— Ты пожалеешь об этом, Миша.

— Обязательно.

Как только за матерью закрывается дверь, тут же тянусь трясущейся рукой к новой бутылке водки. Б*ядь, кому скажи, не поверят, рука трясется так, что не обхватить горлышко. Смеюсь в голос, то ли от бессилия, то ли что-то истерическое, хрен разберешь. Краем уха слышу, как мать возвращается и начинает собирать вещи, по всей видимости поганца Маркуши. Ну хоть одна хорошая новость за последнюю неделю- с глаз долой «сынулю».

* * *

В какой-то газете я читал, что печень болеть не может, там нет каких-то болевых рецепторов. Не знаю, что там есть, а чего нет, но очухался я от того, что мне реально хреново, так, как будто отбили правый бок. Встаю с грязной кровати, еле разлепляя глаза. Оглядываюсь вокруг и не могу поверить, что весь этот срач устроил я, а количество пустых бутылок привело меня в чувство. Бл*дь, Вере бы это не понравилось, она любила, чтобы все было чисто, даже в такой маленькой сраненькой комнате.

На часах шесть утра, дни напрочь попутались. Иду в ванную и кое-как принимаю душ. Морда опухшая, глаз мало-мало.

— Да, Верочка, сейчас и моих «красивых» глаз не видно, но обещаю, что брошу бухать. А еще, Верочка, похоже я ку-ку, если разговариваю сам с собой вслух или с тобой, хрен разберешь.

Иду на кухню и ставлю чайник. Спасибо соседям собутыльникам, что на двери холодильника висит календарь с зачеркнутыми цифрами. Восьмое января. Ну, не все так плохо. По ощущениям я пробухал месяц, а оказалось неделю, гляди что-нибудь еще и осталось от той самой печени. Заглядываю в холодильник на нашу полку, на которой чудесным образом лежит никем не стыренная Верина любимая салями. Ну хоть колбасы пожру перед возможной кончиной. Нарезаю любимое лакомство Веры, а у самого слезы на глазах. Колбаса-то целая, Вера даже не открыла ее, нового года ждала. Дождалась.

Понимаю, как это отвратительно выглядит, опухший мужик наяривает салями с хлебом, запивает кофе и плачет. Бл*дь, не могу по-другому, откуда вообще берутся эти слезы? Пытаюсь взять себя в руки и снова иду в ванную, только уже облиться ледяной водой.

Все-таки вода обладает некой живительной силой, а ледяная и подавно. Возвращаюсь в комнату и начинаю собирать бутылки. Сейчас, когда в голове немного прояснилось, самому стало тошно от того, что я делал. Кое-как справился с мусором и присел на эту дурацкую скрипучую кровать. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что мне здесь делать нечего. Как ни печально осознавать, но деньги-то у меня есть, чтобы не жить в этом дерьме.

Ближе к вечеру убрал все начисто и начал собирать вещи. Завтра же сниму квартиру и все будет по-другому. Обустроюсь и заберу мальчишку. Раз обещал, то воспитаю. Мама права, можно еще все наладить, по крайней мере с этим пацаном. Вера бы меня не простила, брось я пацана. С такой мыслью и заснул, пообещав самому себе забыть про все и начать с нового листа.

Снял квартиру ближе к окраине, обустроив все так, как хотела бы Вера, и кровать купил цвета слоновой кости, дебил одним словом, но мне так легче. Пока я воспринимаю действительность не совсем такой, какая она есть. Понимаю, что Веры нет и не будет, но есть еще больная половина меня, которая упорно требует сделать все так, как понравилось бы именно ей. Не знаю до чего это все меня доведет, но пока только так.