Книга ( Бес ) Предел, страница 146 – Наталья Юнина

Выбегаю из маршрутки, как угорелая. Совершенно не глядя себе под ноги, быстрыми шагами иду от остановки до дома. Мысленно говорю успокоиться и не нервничать. На мне самое красивое белье, белое платье, красивая прическа, да все как он любит, а проще говоря все, чтобы его задобрить и дожать с путевкой. А учитывая, что четыре дня Игорь был на голодном пайке, должно сработать. Хотя, самой бы не разнежиться после секса, а быть в полной боевой готовности. Желательно до и после. Перевожу дыхание, мысленно досчитав до десяти, захожу в дом и тут же взгляд натыкается на Игоря, сидящего в расслабленной позе с книгой на диване. Значит не все так плохо.

— Пляши, Олеся Игоревна.

— В смысле?

— Тебе пришла посылочка с Китая.

— Да? А что пришло? — кидаю сумочку на ближайшее кресло и не раздумывая плюхаюсь рядом с Игорем.

— Крем.

— А что за крем?

— Я не разбираюсь в китайском, но судя по нарисованной женской груди, думаю для нее.

— Ааа, точно! Это крем для моих сисек.

— А зачем он тебе? — не скрывая улыбки, интересуется Игорь, поглядывая на мои коленки. Да, да, сейчас все будет, а завтра будет уже в Доминикане.

— Как это зачем, сиськи мазать.

— Сиськи?

— Ну грудь. Хочешь намажь мне ее сам. Прямо сейчас.

— У меня нет слов.

— Ну что не так? Это крем от растяжек. Можешь начать мне его втирать прямо сейчас.

— Для ума надо было что-нибудь заказать. Не пробовала?

— А такое не продают, — с уверенностью отвечаю я, приподнимая Боню на диван. Сейчас будет тройной удар: кототерапия, грудотерапия, ну и сексотерапия. Без шансов, дядя Игорь. Доминикана нас ждет.

— Убери Боню с дивана. Ей здесь не место.

— Прекрати притворяться, что она тебе не нравится. Я видела вчера утром, как ты с ней сюсюкался.

— Вообще-то я проверял есть ли у нее блохи, а не сюсюкался.

— А что, блох проверяют, целуя в шерсть? Да ладно тебе, дядя Игорь, хорош выпендриваться, ну любишь ты кошечку, что здесь такого?

— Нарываешься, Леся. Дядя Игорь может и люлей вставить. Не кошечке, если ты не поняла.

— А мне-то за что? — еле сдерживая смех произношу я, на что Игорь кривит лицо, наглаживая при этом Боню.

— За то, что делаешь из меня сентиментальное чмо. Мужики, Олеся Игоревна, не любят такими показываться на людях, даже если в реале сопливые. Могла бы и промолчать ради приличия.

— Могла, но зачем? Не только же тебе надо мной издеваться. А тут вообще все так няшненько, даже не позорно.

— Все, заканчивай. Сойдемся на том, что я нюхал ее, а не водил губами по шерсти и теплому пузу.

— Нюхал?

— Да, нюхал, показалось, что от нее пахнет ацетоном, думаю вдруг у нее диабет как у людей. Надо понюхать, поставить диагноз с помощью носа и полечить кошечку.

— Ой, я не могу. Кто мне там говорил, что надо придумывать ответ тщательнее. Это апогей чуши, которую только можно придумать, — не сдерживаясь произношу, задыхаясь от смеха.

— Я терплю это, только потому что смех продлевает жизнь. Смейся, тебе на пользу, — опуская Боню на пол, констатирует Игорь.

— Не надо терпеть, можешь не сдерживаться, — бросаю я и не задумываясь сажусь Игорю на колени.

— То есть, можно не сдерживаться и отбить тебе жопу?

— А попу-то за что? — заводя руки ему за шею, наигранно удивляюсь я.

— За то, что не берешь трубку.

— Я была очень занята. Очень-очень.