Книга ( Бес ) Предел, страница 20 – Наталья Юнина

Медсестра, с дурацким именем «Снежана», судя по бейджику, нехотя отходит в сторону и наконец-то выходит из палаты.

— Согласен, Мариша, мне она тоже не нравится, заменим на другую. Ну что, давай есть вкусняшку.

Набираю очередную порцию малопривлекательной пищи в шприц, а самого снова начинает подташнивать, и вовсе не от внешнего вида «обеда». А от того, что ем совершенно другое, а она нет! Ладно, Бессонов, снова уговариваю сам себя, в желудке нет вкусовых рецепторов, она ведь не ощущает, что это за жидкая хрень. Сколько раз повторять себе одно и то же? Сука, как же все бесит сегодня!

Выполнив одну из самых неприятных процедур, присел на стул и в который раз стал рассматривать Маринино лицо. Даже сейчас она красивая, с абсолютно безэмоциональным и по сути безжизненным лицом, а все равно красивая.

— Ладно, Мариша, все будет хорошо, сегодня почитаем классику. Вспомним школьную программу. Мне кажется, ты не читала его в школе, я сам только недавно прочел. Сегодня будет, Куприн и его повесть… «Гранатовый браслет». Думаю, тебе понравится. А если нет, перейдем к «Олесе». Кстати, и там, и там, герои идиоты. Собственно, все как мы любим, как в жизни.

* * *

Вышел из больницы ближе к шести вечера. Домой не хотелось от слова «совсем», а если уж быть честным, вообще ничего не хотелось. Сам не понял, как поколесив по городу, оказался около предполагаемого Олесиного дома. Долго смотрел на проходящих мимо людей, на мерзопакостный дождь и колышущиеся от ветра деревья, и только когда стало невмоготу, все же вышел из машины. Дальнейшие мои действия объяснить сложно. Если бы мне кто-нибудь и когда-нибудь сказал, что я буду спрашивать у какой-то шпаны в каком именно подъезде живет худая девочка-мальчик Олеся, то я бы точно покрутил у виска пальцем. Но к своему стыду, я это делал. Правда в ответ мне была тишина, и только, когда я решил бросить это гиблое дело и уехать домой, меня схватил за руку пацан лет десяти.

— Я знаю, где она живет, а вы мне пятихатку за это дадите?

— Ну если скажешь правду, то дам даже тысячихатку.

— Это что еще такое? Не дадите денег, не покажу.

— Дам.

— Худобздейка живет тут, — указывает пальцем на ближайший подъезд. — На каком этаже и где именно, скажу только после того, как деньги дадите.

— Что за дети пошли, — достаю бумажник и вынимаю из него обещанную «тысячихатку», на что пацан улыбается.

— Это даже лучше пятихатки. Пойдемте, я с ней в одной квартире живу, она с подружкой комнату снимает.

Вот это точно похоже на правду. Иду вслед за пацаном, и быстро поднявшись на пятый этаж, малой открывает своим ключом обшарпанную дверь противного коричневого цвета.

— Первая комната справа. Обувь надо снимать.

— Обязательно.

Делаю вид, что снимаю ботинки, и дождавшись пока пацан скроется с глаз, поднимаюсь в исходное положение. Одним словом-мрак. Запашок в коммуналке такой, что, кажется, блевотина и то лучше пахнет. Благо дверь первая и идти мимо других комнат не придется. Стучусь в дверь, а у самого на уме нет ни единой мысли. Чего ты приперся, Бессонов, благодетель хренов?! Мне даже знак свыше дают-никто не открывает, так вали отсюда на все четыре стороны. Но нет, я зачем-то берусь за ручку и, не взирая на правила приличия в незнакомом доме, сам открываю дверь.