Книга ( Бес ) Предел, страница 95 – Наталья Юнина

— Сука, сука, сука!

Открываю глаза и что есть сил херачу рукой по рулю до тех пор, пока не начинают болеть костяшки пальцев. Никогда я еще не был в таком раздрае, собственно так меня никогда и не штормило. Наверное, именно так себя и чувствуют наркоманы при ломке. Но те хоть кайф словили, а я, мать вашу, нет! Ничего не ловлю уже давно, кроме гребаного чувства вины и сжирающей мое нутро совести. Я готов отдать почти все свои бабки, чтобы хоть кто-нибудь уже забрал эту чертову совесть, лишь бы не докучала мне каждый Божий день. Пожалуй, сейчас я готов даже молиться, чтобы получить хоть какой-то знак, если сам ни на что не могу решиться. Как бы моя голова ни была переполнена мыслями и не разрывалась от боли, я понимаю, что дальше так просто не может продолжаться, так или иначе надо к чему-то прийти. Перевожу взгляд на входную дверь, наблюдая, как неспешно люди заходят в некогда успешный ресторан, и понимаю, что на сегодня все.

— Пошло все в жопу!

Отстегиваю ремень и выхожу из машины, тут же попадая под холодные капли дождя. Лето на носу, но похоже май не договорился с июнем, как и я с собственной совестью. Плевать. Я же не людей убивать иду, просто послушаю как она поет. Ничего криминального в этом нет.

Захожу в помещение и понимаю, что если бы не вывеска со знакомым названием, которое так любила Марина, я бы не понял куда попал. Совершенно другая обстановка, я бы сказал более простая что ли, но весьма уютная. Это уже не ресторан, ранее предназначенный для «элиты», скорее действительно место для среднего класса. Да тут даже работники другие, судя по встречающему меня метрдотелю. Хотя в данном случае слово совершенно неподходящее, этот парень явно кого-то заменяет, ибо плохо знает то, что делает. Косяк номер один, Олеся. Да, да, главное прицепиться, а повод можно всегда найти, было бы желание. А желание есть.

Забавно, что столики около сцены, которая, на минуточку, совершенно выбивается из всего интерьера своей… как бы сказать масштабностью, все заняты. Устраивать разборки с воплями «я владелец» совершенно не хотелось. Так я и оказался за столиком в центре зала, но с достаточно хорошим видом на сцену. Вот только просидев около получаса, я осознал всю глупость своей затеи. Шумно… Здесь просто до невозможности шумно и слишком много людей. Последнее должно вроде как радовать, есть люди, значит есть прибыль, стало быть Олеся действительно максимально старается сделать все, что в ее силах. Вот только мои сдавленные виски говорят мне о том, что из-за этих самых людей, я долго здесь не протяну. Похоже выхода Олеси я просто не дождусь, ибо голова скоро взорвется. Это ли не знак свыше-не судьба. Только я хотел покинуть ресторан, как взгляд упал на маленькую хрупкую фигуру в черных брюках и такого же цвета кофте. И туфли без каблука точно говорят о том, кто только что прошел около меня. Мне категорически не нравится ее обувь, и с этим надо что-то делать. Купальник купили, теперь дело за каблуками. Точно, куплю ей туфли.

И только когда Олеся поднялась на сцену, я понял, что не так. Да, она накрашена, что прибавляет ей, к счастью, пару годиков, не делая столь юной как прежде, но дело совсем не в этом. У нее наконец-то распущены волосы… Распущены и стали еще более светлые, наверное, покрасила. Долго думать о ее распущенных волосах мне не пришлось. Мгновение и Олеся берет микрофон, задерживаясь на мне взглядом. Могу поклясться, что у нее загорелись глаза. Да, да, пожаловал дядя Игорь из Чернобыля. Правда обычному дяде ты бы не была так рада, а мне да. Интересно, что вообще творится в голове у Олеси и кем она видит меня на самом деле. Фиксировать на мне взгляд, ей долго не пришлось, какие-то секунды и заиграла музыка. Сначала небольшой проигрыш в начале песни, на который я не слишком обратил внимание, будучи увлеченным просмотром того, как Олеся садится на высокий стул, а затем и первые слова на английском языке. Сложно сказать, чего именно я ожидал от ее пения, наверное, подсознательно хотел, чтобы делала она это все же хорошо, поводов ее задеть я и так найду. Но вот того, что петь она будет вот так… я никак не ожидал и уж тем более не думал, что от ее голоса по моему телу прокатится волна долбанных мурашек. Не знаю откуда в таком хрупком теле такой сильный голос, еще и слова в песне такие… за душу берущие. Это не набор бессмысленных слов, это целая история. Поймал себя на мысли, что хочу увидеть Олесины глаза, которые она почему-то закрыла, как только начала петь. Хочешь, Бессонов? Получай. И не только открыла, а как-то неосознанно или специально встретилась со мной взглядом. Я не могу точно сказать плод ли это моего воображения или действительность, но у меня возникло стойкое ощущение, что эти слова адресованы мне: