Книга Заставь меня остановиться 2, страница 10 – Наталья Юнина

— А если бы ты от кого-то узнал, что я официально замужем и у меня есть ребенок, тебя бы это не смутило и не расстроило?

— Ну если бы ты была замужем только на бумаге и не видела своего мужа до хрена лет, то нет — не смутило. Равно как и то, что ты бы об этом мне не сказала. Ребенок, да, однозначно бы… расстроил. Наличие маленьких детей всегда осложняет жизнь. Тем более чужого маленького ребенка.

— Офигеть. Ты так просто говоришь о том, что тебя бы расстроил мой ребенок? А если у меня он реально есть?!

— Типичная женская ошибка. Ты что, реально считаешь, что я должен полюбить чужого ребенка, как своего и радоваться его наличию? С ним можно примириться и дружить. В дальнейшем хорошо общаться, но чужой ребенок — это чужой. И да, я не их тех мудил-папаш, которые бросают и забывают своего собственного ребенка, потому что встретил женщину, у которой уже есть чужой ребенок и я вдруг полюбил его. И вообще причем тут твой несуществующий пример? На черта все смешивать в кучу?

— Ты только что сказал, что твоя дочь живет с тобой. Тебе не нравятся чужие дети, а меня это не должно напрягать?! Представляю, что там за ребенок с таким-то отцом. Она, наверное, одним словом, может вызвать обморок у своего собеседника, а волшебной палочкой сразу отправить в морг.

— Моя дочь — ребенок только для меня. Она давно вышла из того возраста, когда пользовалась волшебной палочкой. От тебя не требуется ее любить и даже дружить. Да и вряд ли это представится возможным, учитывая ее характер. Ну и про твой не стоит забывать, — кажется, Лукьянов усмехнулся.

Я даже не обращаю внимания на колкость в сторону моего характера, куда более меня сейчас волнует возраст его дочери.

— А сколько ей лет?

— Скоро будет восемнадцать.

— Пи…пи…пиликала гармошка! С ума сойти. Ты во сколько ее заделал?!

— Возьмешь калькулятор и посчитаешь. Как раз будет чем дома заняться, — это просто немыслимо. У Лукьянова взрослая дочь!

— И где она сейчас? Твоя дочь в смысле?

— Где или с кем?

— И где: и с кем.

— Отдыхает заграницей со своей матерью. Это совершенно не важно. Я хочу, чтобы ты осталась на практике на пару недель. Не волнуйся, потом я поставлю тебе оценку и напишу нормальную характеристику.

— Зачем?

— Что?

— Зачем эти две недели?

— Затем, что у меня нет времени ловить обиженную барышню. Остынешь за это время. Ну и ладно, чего уж греха таить — мне нравится, когда ты здесь в качестве моей помощницы. Мне приятно, да и тебе полезно.

— А зачем это все? — вполне серьезно произношу я, после значительной паузы. — Я же тебе даже не нравлюсь. Сам говорил.

— Ну я тебе тоже не нравлюсь, но ты же в меня влюбилась, — кажется, сейчас я подавлюсь собственной слюной.

— Я… такого не говорила.

— Считай, что это моя прекрасная интуиция и врожденное чутье, — уверенно произносит Лукьянов, ничуть не скрывая улыбки.

— А ты?

— Что я?

— Влюбился?

— Тебе правду или приятно?

— Да пошел ты в задницу! — вскакиваю с дивана.

— Ну вот чего ты спешишь, плохо воспитанная принцесса? Может там была приятная правда, — встает напротив меня, буквально давя своим ростом. Сейчас, когда на мне нет каблуков, это особенно ощущается.

— Ты что думаешь, что я настолько дура? Тебе эти две недели нужны не для того, чтобы я остыла, а чтобы было удобнее завалить меня в койку. А после двух недель, наверняка и жена с дочкой вернутся. Сейчас же ставь мне оценку и пиши характеристику. И дураку ясно, что не будет никаких двух недель. Давай быстрее, — хватаю дневник и протягиваю его Лукьянову.