Книга Заставь меня остановиться 2, страница 31 – Наталья Юнина

— Анна Михайловна, напомните мне, вы сегодня студентка или медсестра?

— Студентка, — как ни в чем не бывало произносит она и подносит шоколадный батончик ко рту. — Если вы про мое отсутствие, то я имею право на получасовой обеденный перерыв. У меня еще двадцать четыре минуты, — ну стерва конопатая.

— Встала и пошла к ВИП палате. Сейчас же.

Никаких пререканий. Встала, поправив верх от костюма, откусила шоколадку, и спокойно пошла к выходу. Желание сделать ей подножку было настолько сильным, что хоть вешайся. Не знаю каким образом сдержался.

— Для пациента ты ординатор, а не студентка. Поняла?

— Да. Вы никогда не берете меня в ВИП палаты. А почему сейчас взяли? Что за подвох?

— Соскучился сильно по тебе. Редко, знаешь ли, вижу тебя, ты то в ординаторской, то в сестринской, то еще хер знает где, — прозвучало с моей стороны как издевка, однако, к моему сожалению, это правда. — Больного будешь осматривать и опрашивать ты. Я его знаю вдоль и поперек. Вперед, — открываю дверь, пропуская Аню вперед.

Надо отдать ей должное, несмотря на то, что она, откровенно говоря, злится, выслушивает стенания борова вот уже десять минут без видимого негатива.

— Давайте я вас осмотрю.

— Нет, подождите, — противится зажратая морда. — Я самое главное не сказал. Собственно, ради чего я и приехал. При повороте головы направо, у меня возникает головокружение, — ну сука!

— А вы смотрите налево. Многие так и делают И нормально живут. Правда, бывают последствия, — усмехаясь, произносит Аня. Вот она. Та самая, которая засела у меня где-то внутри. Пробралась-таки наружу, курносая зараза. — Шутка, прошу прощения, — быстро извиняется Аня, вновь надев на себя маску серьезной мадам. — Я сейчас вас осмотрю, а потом мы проведем одну пробу, только в процедурном кабинете. Там есть кушетка, а здесь не очень удобно.

— Что за проба? Это больно?

— Нет, не больно. Не бойтесь. Проба направлена на диагностику доброкачественного пароксизмального головокружения, — ой, бля, откуда ж ты такая умная взялась.

Мне бы радоваться сейчас ее успехам на медицинском поприще, но не могу. Не радуется. Прям в лоб охота дать.

Когда я понял, что привести Аню к борову было ошибкой? Наверное, тогда, когда этот конченый урод, вместо привычного мозговыносительства во время осмотра, начал облизываться и всячески тянуть свою пухлую руку к Ане. Он реально к ней жмется. Ну, пиздец.

— Я сам пропальпирую Петра Николаевича. Отойдите, Анна Михайловна, — резко одергиваю Анину руку от живота борова. Вот ведь как жизнь устроена и не предъявишь ничего хряку, ибо шишка та еще и по факту ничего такого не сделал. Аня то ли хорошо маскируется, то ли ни хрена не поняла, но желание провести пробу у нее никуда не исчезло. И дебилу ясно, что боров

— симулянт, но она словно специально до раздражения медленно разъясняет хряку, что надо делать при этой долбаной пробе. Еще и симптомы подсказывает. И мила. Как же она, черт возьми, мила. Все. Точка кипения все же наступила. Кажется, я сдаюсь.

— Идите в палату, Петр Николаевич, — приторно сладким голосом произнесла Аня.

— Ну так, а что у меня с этой пробой?

— А мы сейчас обсудим с Богданом Владимировичем, а потом он вам скажет.

— Да, я позже к вам подойду, — подтверждаю, кивая как болванчик. Вали уже отсюда. Как только боров покидает процедурный кабинет, я сразу же закрываю за ним дверь. — Ну и что у нас с пробой, Анна Михайловна?