Книга Безнадежно влип, страница 10 – Наталья Юнина

— Все равно это глупо. Каким образом ты накопишь на свое обучение, если спускаешь заработанные деньги на съем квартиры?

— Бесплатно поступлю. Бог любит троицу, – довольно протянула Наташа.

— Вернись и я, так уж и быть, оплачу тебе это долбаное обучение, – да что я вообще творю? Никогда и ни за что я не смирюсь с выбором такой профессии.

— Миш, у тебя какой-то синдром. Завтра я обязательно спрошу об этом свою начальницу психологичку и как с этим бороться. Тебе надо от этого избавляться. Я уже не маленькая и кормить меня с ложки, подавать мне утки и прочее – не надо. Ты не видишь, что я здоровая кобыла? Займись уже своей личной жизнью и не с этой вот прошм… Наташей. Найди себе нормальную девушку. А если ты ее уже нашел и профукал, так отфукай обратно. Все, я пошла, – резко встает со стула.

— Куда?

— К парню.

— Ты сказала, что у тебя его нет.

— Мало ли что я говорю. Ты тоже брешешь не меньше меня. Видимо, гены, – пожимает плечами, демонстрируя улыбку. – Я к тебе на днях как-нибудь заеду. Что-нибудь вкусненького привезу, – чмокает со всей силы в щеку.

* * *

Десятки раз просматривать одни и те же видео – это определенно какая-то патология. Что-то вроде навязчивой идеи. Но, кажется, меня впервые радует тот факт, что я заразился этой идей. Сейчас я напоминаю себе пацана, впервые попробовавшего сигарету. Тогда эйфория от своей крутости и взрослости возносила до небес. Сейчас чувства другие, но чувство эйфории зашкаливает так же. Сколько раз я видел проходящую под руку пару с соседнего подъезда с этих долбаных камер, но ни разу не обращал на них внимания, ибо искал «полторашку» в огромном безразмерном пуховике.

Что за мужик с Машей под руку и какого хрена она выглядит совсем по-другому сейчас не самое главное. Важно, что теперь есть не просто зацепка, это почти стопроцентная гарантия того, что я выйду на нее.

— Кто это тебя так? – резко вздрагиваю от внезапно прозвучавшего над ухом голоса. Так и обделаться можно. Вот уж кого не ожидал увидеть в своем кабинете в такой поздний час, так это Соболева. – Ну?

— Что ну?

— За что морда разукрашена?

— Я захотел дрочену, – брякаю первое, что пришло на ум.

— И что? Так активно дрочил, что попал себе рукой в лицо? Даже я бы так не смог, Мишка. А ты тот еще чудак.

— Дрочена – это картофельная запеканка.

— Ааа…, – довольно протянул Соболев. – Я так сразу и подумал. А губа-то разбитая откуда?

— Я захотел дрочену, а Маша приготовила другое блюдо.

— И? Вдарила тебе за то, что ты хотел дрочить?

— За то, что я захотел дрочену, а не то, что она приготовила. И да, вдарила, – подыгрываю Соболеву, демонстрируя вполне искреннюю улыбку. По сути, мои слова пусть отдаленно, но приближены к правде. То, что Маша мечтала двинуть мне по морде за игнорирование ее успехов в кулинарии, читалось в каждом ее жесте. Но терпела, ибо так научена.

— Ой, хорош заливать, я знаю, кто тебя разукрасил, – ухмыльнувшись, произносит Соболев. Усаживается напротив меня и буквально прожигает заинтересованным взглядом.

— Ну раз знаете, чего спрашиваете?

— Ты вроде мне уже тыкал, чего опять стряслось, что на «вы»?

— Бухать с вами и вам же выкать было неловко, Петр Васильевич. Но сейчас-то мы трезвые, так что давайте вернемся к формату на «вы».

— Ты мне выкать предлагаешь, после стольких лет тыканья в тебя?