Книга Безнадежно влип, страница 83 – Наталья Юнина

Кручу в руках телефон, а пальцы так и горят от желания его включить. Хотя бы посмотреть сколько раз он звонил. А может, там есть смс.

Отложила телефон в сторону и залпом выпила стакан воды. От голода это не спасает. Как и от желания включить мобильник. Считаю до десяти и все же нажимаю кнопку включения.

Кажется, это первая моя улыбка за время моего заточения. Волнуется, гад, судя по количеству звонков. Так тебе и надо. Мучайся там и страдай. Сволочь. Еще два дня. Потерплю два дня и отвечу. А ты не спи пока, свинья.

— Чтоб тебя бессонница измучила.

Боже, как же хорошо-то стало. До полного счастья осталось только от души поесть. Уже согласна на папину еду, хотя вареная колбаса так и манит, чертовка. Дождавшись часа ночи, я все же решила спуститься на кухню. Заранее решила не включать свет. Того гляди, никто и не заметит.

Встреча с холодильником великолепна. На удивление, заказанные мной продукты никто не выбросил. Достала колбасу и не мешкая потянулась за ножом. Боже, это что-то немыслимое. Рецепторы взорвались от вкуса варенки. Я бы и дальше наяривала колбасу, забывая ее хорошо пережевывать, если бы в какой-то момент со стороны стола на меня не подсветили телефоном. При виде папы, колбаса моментально застряла в горле.

— Пять дней без еды слишком много. У тебя было что-то с собой? – от страха все-таки проглотила застрявший кусок варенки.

— Не было. Я нюхала кошачий корм. Мне хватало.

— Ну, видимо, не очень хватило, – твоя правда.

Тянусь к вытяжке и включаю подсветку. Для полного освещения я не готова. Ну не сбегать же теперь. Наливаю себе в стакан воды и сажусь напротив папы. Колбасу при этом тоже прихватила. Все равно уже поймана на месте преступления. Сидеть вот так, в полном молчании напротив папы – странно. Еще более странно, что он сидел тут до моего прихода один в полной темноте с бутылкой виски.

— Хочешь? – наконец нарушаю затянувшееся молчание.

— Что?

— Кушать?

— Отвратительное слово. Никогда не используй его в своем лексиконе. Так и несет деревней. От Медведева набралась? – тоже мне, знаток, знал бы ты, как он выражается. Отрезаю толстый кусок колбасы и протягиваю папе.

— Хочешь пожрать?

— Ты этому научилась на свободе? Нравится так выражаться?

— Тебе не понравилось первое слово, я привела другое. Все для тебя. И нет, слово «жрать» мне не нравится, оно грубое. Но я частенько слышала его от Миши. Мужчины так выражаются, увы и ах. А «кушать» – от него ни разу. Но оно мне всегда нравилось. Прекрасное, русское слово. Оно мягкое, красивое. И какое-то домашнее. И его можно использовать не только по отношению к детям, а к тому, кого любишь. И ни к какой деревне оно не имеет отношения. Будь проще, папа.

— И люди к тебе потянутся, – усмехается в голос, забирая протянутую мной колбасу. Я думала, он демонстративно выбросит ее на пол, но какого же было мое удивление, когда он отправил кусок в рот. – Однако, мне не нужно, чтобы люди ко мне тянулись. Человек – то еще говно.

— Есть много хороших людей. Мне вот помогали совершенно чужие люди. Пап, раз мы тут встретились ночью, значит это судьба. Ну пойди мне на уступки, пожалуйста.

— Я устал, Маш. Не хочу воевать ни с тобой, ни с кем другим.

— Так не воюй.

— Кругом одни предатели. Не получается расслабиться. Знаешь, я даже не жалею, что ты сбежала. Мне действительно стоило ослабить контроль. Но об одном я жалею.