Книга Спорим, влюбишься?, страница 48 – Наталья Юнина

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну этому же учатся. Курсы ведь не просто так придумали.

— После армии мне предложили работу инструктором по женской самообороне. Я продержался там два месяца.

— Не получалось?

— Очень даже получалось. Но я был слишком совестливый и мне было их жалко.

— Кого?

— Девушек, женщин. Им хорошо промывают мозги. Беда в том, что ни одна женщина, если она, конечно, не профессиональная боксерша, не выйдет победителем. В жизни все по-другому. Ни один маньяк, грабитель или просто дебил, не будет хватать тебя так, как тебя будут учить на курсах, стало быть, и то, чему научат тебя там, ты не применишь на практике. Курсы – это просто самообман и выкачка бабла. Чтобы себя защитить нужны годы тренировок, да и то, может не помочь. Развивай в себе хитрость, ну и бег.

— Хитрость?

— Женщина может схитрить, выиграв время, а дальше драпать с помощью ног. Так что заниматься нужно бегом.

— Где ж я буду бегать, если ты не выпускаешь меня на улицу?

— Можешь по вечерам со мной. Или по утрам. На моей дорожке тоже можешь. Хотя…

— Что?

— Я не люблю посторонних в моей комнате.

— Я не потею. Не бойся, не капну потом на дорожку.

— Ты как ляпнешь, так…

— Что?

— Ничего. Дело не в том, что ты не потеешь, хотя это чушь собачья.

— А в чем?

— Это мое личное пространство. Ты – посторонняя, – ну сделаю я тебе скоро личное пространство. В этот момент меня прям торкнуло, хочу, чтобы этот бородатый мужик проспорил и таки влюбился в меня. Или мне пора заканчивать с чтением женских романов…

— Ну, будем считать, что я Наташа, – протягиваю ему руку. – Она же не посторонняя.

— Все-таки отведу тебя к психиатру.

— Миш, а давай жить дружно? – пропускаю его фразу мимо ушей.

— Тупица.

— Что?!

— Ничего. Между женщиной и мужчиной не может быть дружбы.

— Ну так я и не женщина пока. И вообще я не имела в виду не прямо-таки дружить. Просто хорошо друг к другу относиться.

— Деточка, если бы я к тебе плохо относился, ты бы здесь не жила.

Забавно, но я никогда об этом не задумывалась. А ведь действительно в свой дом не приглашают абы кого.

— Миш?

— Что?

— Спасибо тебе за все. Я вообще приходила еще за другим. Ты не мог бы как-нибудь отправить папе записку о том, что со мной все хорошо? Я там ничего лишнего не написала. Можешь не переживать, – протягиваю ему лист бумаги, но Миша и не думает его брать.

— Постараюсь. Не надо мне ничего совать, не хватало, чтобы еще мои отпечатки с бумаги сняли. Позже с запиской решим. Иди.

— Ну, ладно. А ты точно не забудешь?

— Не забуду. Стой, – останавливаюсь у двери. – Бегать при таком снеге, конечно, сложно, но попробовать можно. Со следующей недели, – только не улыбаться.

— А каким-нибудь штучкам не научишь?

— Штучкам?

— Ну, чтобы как-нибудь хорошенько вдарить, а потом убежать.

— Ты меня хорошо слушала?

— Хорошо. Но показать же какие-то упражнения можно?

— Я подумаю.

— Спасибо.

* * *

Последующие несколько дней прошли почти в полном одиночестве. Ну, разве что, Соня скрашивала мое одиночество. Миша как будто специально избегал мое общество. Единственный раз, где мне удалось переброситься с ним парой фраз – сегодняшнее утро. Видимо, чтобы побыстрее избавиться от меня, он впервые дал мне добро на то, чтобы я вышла в магазин за продуктами.