Книга Спорим, влюбишься?, страница 50 – Наталья Юнина

— В ЗАГС, – насмешливо бросает он.

— Вячеслав? – мужчина нехотя поворачивается ко мне.

— Что?

— Я больше не девственница, – ну а что, надо заходить с козырей.

— Матушки-сратушки, горе-то какое, – демонстративно прикладывает руку к груди.

— Вы не выглядите расстроенным.

— А должен? – насмешливо интересуется он, иронично приподняв бровь.

— Разве это не было условием брака?

— Понятия не имею. Мне как-то похрен, кто там тебя до меня оприходовал. Хотя, нет, надо сказать спасибо этому бедолаге, хоть с этим вопросом не придется с тобой возиться. Облегчил мне, так сказать, жизнь.

Мне бы оскорбиться на его слова, да только не получается. Куда больше меня заботит вопрос – почему папа мне так яро говорил об этом условии. Можно подумать, я гулящая какая-то, желающая окунуться во все тяжкие.

— Отпустите меня, пожалуйста. Зачем я вам нужна? Я же вам даже не нравлюсь, – на мой комментарий Архангельский открыто ухмыляется.

— Не загоняйся, я не собираюсь неволить тебя после штампа в паспорте, как отец.

— Не собираетесь?

— Не собираюсь. У Гриши малость крыша поехала, ну у всех свои заезды. Будешь заниматься чем хочешь. Свадебную заварушку все же придется сделать. Ну скажем, через недельку.

— Я не хочу ехать к папе. Вы же меня к нему везете? Он меня убьет.

— За что?

— За мой побег.

— Дубина. Если бы не твой побег, я, ты и твой отец сейчас активно кормили бы червей.

— В смысле?

— В прямом, – хм, нам что, грозила опасность? Хотелось бы расспросить, но такой как Архангельский вряд ли снизойдет до объяснений.

— А если бы я уже оказалась замужем, вы бы что сейчас сделали?

— Поехал бы в церковь и поблагодарил Всевышнего за такой подарок. Но я много грешил, мне не может так подфартить.

Сказать, что он странный – ничего не сказать. Жениться на мне не хочет, но… должен?

— Я не дам вам к себе прикоснуться. Я только с виду хрупкая, если надо я вас убью.

— Будем считать, что я уже обоссался от страха. Саш, – кивает в сторону водителя. – Срочно останавливайся, мне надо купить памперсы. Не каждый день меня грозятся убить сорок килограмм костей.

— Сорок семь.

— Ох, ну раз так, мне самую большую упаковку памперсов. Хорошо порыбачила, – устремляет взгляд на сомкнутую в моих руках рыбу. – Что у нас обед, уха?

— У меня папарделле с семгой, а у вас хлебушек. Вы, кстати, его не купили. Хотите я вам свой отдам, а вы меня за это выпустите? Я вам даже семгу дам. Не всю. У вас есть ножик? Я вам голову отрежу, мне она все равно без надобности.

— Мне голову отрежешь?

— Боюсь, вы не дадите мне этого сделать. Так что только рыбе.

— Слушай, у тебя оказывается язык есть? Ты смотри аккуратнее, я так и влюбиться могу.

— Я не очень вас сейчас поняла.

— Да куда уж тебе, – закатывает глаза.

— Вячеслав Викторович вам намекает, что мямлей вы его не привлекаете, а если будете не мямлить, дерзить и выделяться, то он может в вас втюриться, – перевожу взгляд на ожившего водителя.

— Спасиб, мил человек. Ты все поняла?

— Ну, мямля так мямля.

Получается этому мужчине на меня плевать, но жениться все равно придется. Ну уж, нет. Спокойно. Хитрость и бег… Итак, дверь никто не блокировал. Учитывая, что Архангельский уверен, что я мямля, вряд ли он думает, что я способна выбежать из машины. Но просто так выбежать не получится. Он схватит меня раньше, чем я успею открыть дверь. Огорошить… надо его как-то огорошить. Смотрю на рыбу в руках и мысленно с ней прощаюсь. Ну ладно, будет сегодня омлет. Перевожу взгляд в окно. Поскорее бы светофор. Давай, давай, красненький, ну пожалуйста. Кожей чувствую, что Архангельский за мной наблюдает.