Книга Проиграем?, страница 80 – Наталья Юнина

Какое-то совершенно примитивное желание пометить Женю никуда не делось за прошедшее время. А еще, чтобы не бежала сразу в душ, если это возможно. А вне квартиры это, к счастью, возможно. То, что у нее нет брезгливости ко мне, в этом я уверен. Но вот в голове у Жени проблемы касательно «правильности» секса, как ни крути, есть.

Спустя какое-то время она пытается слезть с меня, но выходит у нее это неуклюже, задевает при этом руль. Усмехаюсь в голос, поддев кончик ее носа.

— Ноги не очень слушаются, – зачем-то поясняет она и кое-как все же пересаживается на свое сиденье. Натягиваю на себя боксеры вместе с джинсами.

Перевожу взгляд на Женю, пытающуюся застегнуть босоножки. На лице привычный загруз после секса. Наклоняюсь к ней.

— Давай помогу.

Помогать в столь маленьком пространстве застегивать застежки на обуви крайне неудобно, но у меня, в отличие от Жени, руки слушаются хорошо.

— Спасибо.

— Пожалуйста, – тяну ладонь к ее щеке. Медленно провожу костяшками пальцев по ее скулам, убирая прилипшую прядь волос.

— Я так больше не хочу.

— А что так? Не понравилось? – ухмыляясь, произношу я. Мы оба знаем, что понравилось, но вслух она этого не произнесет.

— Нас могли увидеть и вообще это неправильно.

— Знаешь, я не любитель секса за пределами квартиры. Особенно в машине. Неудобно, душно.

— Да? Что-то незаметно, – иронично бросает она.

— Это я делал для тебя.

— В каком смысле?

— В прямом. Ты из тех уже женщин, которые не могут признаться в том, что им нравится секс. Типа фу, я же женщина, как я могу хотеть секса, это прерогатива мужчин. Типичная зашоренность женщин советского воспитания. Еще и испытываешь чувство вины непременно после. Лицо у тебя такое говорящее. Но тут уже отголоски твоего детства и юности, где ты воспринимала секс, как нечто грязное, благодаря поведению твоей матери. Вот поэтому я тебя развращаю. Раскрепощаю. Жду, когда у тебя в голове что-то перещелкнет, – ни подтверждает, ни отрицает. Вместо этого отворачивается к окну.

— А если нет?

— Перещелкнет. Верю, что когда-нибудь и до минета дойдем. Тут, правда, реально сложно будет. Не скоро.

— Только после свадьбы, – наконец улыбнувшись, произносит Женя, взглянув мне в глаза.

— Минет за штамп в паспорте? – усмехаюсь в голос. – Да ты та еще торгашка.

— Я пошутила.

— Ага.

— Возьми уже трубку. Может, у него что-то случилось. Столько раз звонит все-таки.

Я даже не сразу понял, о чем речь, если бы Женя не указала взглядом на вибрирующий мобильник.

— Привет.

— Нехорошего человека ответ. Я, конечно, понимаю, что у тебя там сиськи-письки сейчас рулят. Это все славненько, но у меня проблемы.

— С чем? С писькой?

— С ней тоже, там трехнедельный застой, но это все фигня. Проблема в другом, у Гришани знатный понос и я не знаю, что делать.

— Ты всякий раз, когда у тебя диарея звонишь другим, чтобы их оповестить? Нет, ну так справься сам, раз тебе понадобилась моя собака. Дай ему угля и не давай пока есть. А еще лучше верни мне его, но без поноса.

— Нет, пока не верну. Он мне нужен.

— Тогда сам лечи, Петя.

Кладу трубку, не дожидаясь ответа. Тянусь к бардачку за бутылкой и жадно отпиваю воду.

— Зачем ему понадобился Гриша?

— Бабу какую-то охмурять. Не хочу даже вникать. Человек развлекает себя как может. Есть хочешь?