Книга Исцели меня, страница 31 – Наталья Юнина

— Вообще-то я почти уверен, Лара, что вам лучше так сильно не краситься.

— Ой, вы не первый, кто мне это говорит, мол зачем портить и без того красивое лицо косметикой. А мне кажется, так лучше, — весело произносит Лара, являя свету белозубую конскую улыбку. Вот лошадок я люблю, наверное, поэтому Лара не вызывает во мне неприятие. — Правда, мне нравятся убранные волосы, но мой стилист говорит, что распущенные мне идут значительно больше и надо делать на них акцент.

— Не совсем так. Распущенными волосами ваш стилист пытается скрыть ваши ушные раковины, они у вас немного выделяются. Что же касается такого большого количества косметики, то тут ваш стилист прогадал. Излишки макияжа еще больше подчеркивают ваши несовершенные черты лица, — он действительно это только что сказал?! Вот так просто, невозмутимо ляпнул такое вслух?

— Эммм…, - длительная молчаливая пауза. — Извините, мне нужно в уборную.

Ускакала Лара как истинная лошадка. Быстро и вприпрыжку. Я бы сказала, весьма красиво ускакала, несмотря на неприятный инцидент. Перевожу взгляд на бородатого, но он нисколько не реагирует на меня. Его взгляд устремлен туда, о чем так упорно говорила Марта. В оно самое — декольте.

— Нравится? — сама не знаю зачем задаю этот вопрос.

— Платье — нет, не нравится. Во-первых, оно тебе мало, во-вторых, прибавляет лет пять, как минимум. В-третьих, такой цвет тебе не к лицу. А грудь — да, нравится, — невозмутимо бросает он.

— Напомните, пожалуйста, как вас зовут, я что-то запамятовала. Гена, если не ошибаюсь?

— Разве Гена? — приподнимает не только взгляд от моей груди на лицо, но и брови. — Нет, ты ошиблась. Я — Гоша, он же Гога, — смотрю на него и совершенно не понимаю, почему он вдруг улыбается. — Это фраза из очень знаменитого и старого кино. Фраза про Гошу, — быстро поясняет он.

— Ааааа, ну это все объясняет. Меня в то время еще не планировали. А вас, наверное, уже как раз делали, поэтому и не знаю, что за такое кино.

— Гошу — делали. А меня нет, фильм значительно старше меня.

— Ой, а сколько вам лет? Лет пятьдесят пять-пятьдесят восемь? — с ехидством в голосе спросила я.

— Почти. На четырнадцать старше тебя, — невозмутимо бросает он.

Совершенно не стесняясь, принимаюсь загибать пальцы на одной руке. И выходит очень неожиданная цифра.

— Тридцать три. Батюшки, а что это вы так плохо сохранились, Гена? Росли в неблагополучной среде? Не обессудьте, но я буду звать вас Геной.

— Ну можно сказать и так. В десять лет искупался с друзьями в местной речке. И как раз в то время туда скинули очень опасные отходы. Вдобавок на обратном пути мы провалились в яму с мазутом. После того как нас достали, прошло очень много времени, в кожу все впиталось, отсюда и такие последствия.

— Надо же, какая печальная история.

Клянусь, я бы в нее поверила, если бы он был в реале Геной или Гошей. Так складно придумывать на ходу, да еще и без единой эмоции на лице — это надо постараться.

— Все еще обижаешься? — неожиданно произносит он.

— За что, простите? Обижаться должна Лара, которую вы только что опустили ниже плинтуса. А я — нет.

— Значит обижаешься, — не спрашивает — констатирует. — Кстати, Лару я не обижал, а всего лишь сказал, как есть, причем в очень корректной форме.

— Стесняюсь спросить, а как бы звучало некорректно?