Книга Исцели меня, страница 32 – Наталья Юнина

— Что она страшненькая и в модельном бизнесе ей нечего делать. Мог бы еще сказать, что ее отцу надоело в нее вкладывать деньги и он собирается это прекратить. В принципе, вот так было бы правдиво и некорректно. Или ты хочешь сказать, что ты считаешь ее красивой и я не прав?

— Дело не в этом. Так не говорят. Это бестактно. Я же не позволяю говорить себе, что у вас не самые красивые уши, хотя и подумала так, — я буквально выплеснула на него эти «уши». Беда в том, что он на это никак не отреагировал.

— Фишка в том, что я обычный мужчина со своими недостатками и изъянами, как и любой человек, только свои недостатки я пытаюсь скрыть или хотя бы не выпячивать. А защищаемая тобой Лара, помимо того, что не понимает, что страшненькая, так еще и выставляет на показ все свое богатство. Что вдобавок говорит о ее скудном уме. Так что я сама любезность. И будь добра, не говори, что внешность совсем не важна, а самое главное, чтобы человек был хорошим. Миру мир во всем мире и все в этом духе.

— А я с вами вообще не буду говорить. Вы мне неп…

Договорить я не успела. Случилось то, чего я боялась с самого начала вечера. То ли от злости, то ли от глубокого вдоха, но пуговица на моем платье отлетела аккурат в бородатого. И ладно бы на этом все. Так нет же, следом решила меня опозорить и вторая пуговица. Реакция у меня крайне отвратительная, вместо того, чтобы хотя бы прикрыть рукой образовавшуюся дыру в области груди, я стою словно парализованная, не зная куда себя деть.

— А вот бюстгальтер красивый, — доносится до меня насмешливый мужской голос и тут я понимаю, как сильно встряла. Здесь же столько людей…

В мгновение передаю свой бокал бородатому, прижимаю к груди обе руки и быстро направляюсь в уборную.

Это просто самая настоящая задница. Причем необъятных размеров. Что я там говорила, газопровод провести через Ларины уши? Вот и получай отдачу, София. Сейчас, глядя на себя в зеркало, меня смущает далеко не только грудь и виднеющийся бюстгальтер. Щеголять на камеру в нижнем белье — вполне привычное дело, меня смущает само платье. Как я могла повестись на него? Мало того, что оно маленькое и грудь навыкат, так оно еще и вульгарное. Действительно вульгарное. Одна оставшаяся пуговица сейчас выглядит как насмешка. Сколько раз я читала, что нужно делать акцент либо на ногах, либо на груди. Зачем? Ну зачем я повелась на это? Каким бы бородатый ни был гадом — про платье он сказал правду. От отчаяния за собственную бесхребетность хочется выть.

Ладно бы еще сумочка была при мне. Так ведь нет же. Как до нее добраться? Ведь засмеют же! И что-то я сомневаюсь, что кто-то из женского пола мне поможет. Одни змеюки вокруг. И все-таки жаль, что уборные тут раздельные. Приоткрываю дверь и аккуратно выглядываю наружу. Замечательно, то вечно очереди, даже если десятки уборных, то ни одной вокруг желающей пописать мадам. На помощь от особи в конце коридора, разговаривающей по мобильнику, надеяться не приходится. Она на меня даже не смотрит. Приоткрываю дверь чуть больше, чтобы высунуть голову и посмотреть, как обстоят дела с другой стороны, как тут же попадаю взглядом на бородатого. За мной шел что ли, ненормальный?

— Может быть тебе что-то нужно, София? — дверь резко открывается, от чего я машинально отскакиваю назад, прикрыв руками грудь. Тебя мне только не хватало, хотя за неимением никого и ничего вокруг он тоже сойдет.