Книга Удиви меня, страница 186 – Наталья Юнина

— В тебе сейчас явно говорит папа с его соплежуями, — сквозь смех произношу я.

— Ну было бы странно, прожив столько лет вместе не перенимать некоторые привычки и слова друг друга, — с усмешкой произносит мама, гладя меня по волосам. — Я не знаю, как правильно и что именно надо говорить. Просто надо представить себя и на его месте тоже. Или представь, что сегодня уже наступил завтрашний день, в котором у тебя больше нет Сережи. Есть хорошие отношения с родителями, Симба, учеба, возможно, новое знакомство. Если тебя все устраивает, то все, не едь в аэропорт. Попробовала, ну что ж, не всегда первые отношения заканчиваются хорошо, как бы нам этого ни хотелось. Но, если тебе нехорошо при этом сценарии, то подумай, как сделать самой себе хорошо, — да, именно эта картинка меня расстраивала и вчера, как бы мне ни хотелось это признавать.

— Без него плохо, а если приду — соплежуйкой буду я. А я не хочу себя терять.

— Да прям. Тебя хитрости надо учить?

— В смысле?

— В прямом. Обидными словами или поступками можно прекрасно пользоваться себе во благо. Например, при каждом нужном тебе случае вспоминать «пошла вон». Но главное не перебарщивать, а то это потеряет смысл и не только перестанет работать, но тебя еще и в задницу пошлют, — не знаю, то ли смеяться, то ли плакать. Знаю, что мама не шутит, но звучит это все же смешно.

— Ну ладно, а эта София?

— А что София?

— Я ее ненавижу, — закрыв глаза, вполне честно произношу я.

— Ты ненавидишь не ее, а любую, кто был бы на ее месте. Ты знать ее не знаешь. В твоей голове это просто соперница. Только как ты еще не поняла, что за столько времени, если бы твоему Сереже хотелось, он бы начал с ней отношения. Или ты не поверила в его рассказ, что у них ничего не было? Тогда это другое.

— Поверила, — нехотя соглашаюсь я.

— Тогда не накручивай себя. И представь сразу, что твой Алмазов бросил эту девчонку и навещает раз в год. Тебе было бы приятно осознавать, что твой Сережа — гондон?

— Мама!

— А разве нет? Ну это же как будто у него есть ребенок от предыдущих отношений и так или иначе он навещает его раз в неделю. Аля воскресный папа. Это просто аналогия, Поля, чтобы ты поняла. Он же чувствует некую ответственность за свою сестру, понимаешь?

— Понимаю. От того и тошно, — нехотя признаюсь я. — Мам.

— А?

— Прости меня.

— За что? — дурацкое чувство, я в действительности не могу ответить за что. За все? Глупо. Вместо ответа как идиотка пожимаю плечами, закрывая глаза.

— За то, что обижала. У меня к тебе просьба, — вновь начинаю я, после значительной паузы. — Ты только папе ничего не говори, пожалуйста. Пусть об этом будешь знать только ты.

— Это больше всего тебя сейчас волнует?

— Нет, но я не хочу доставлять ему удовольствие меня потроллить. Пусть это останется между нами.

— Хорошо, Поль, не скажу.

— Знаешь, папа мне карту заблокировал.

— Я знаю про карту. После этого мы и обменялись любезностями. Не злись на него, просто это единственный рычаг, с помощью которого он может сейчас воздействовать.

— Я не злюсь. Меня вдруг вчера осенило, что надо что-то менять. Надо иметь свои деньги и ни от кого не зависеть. Знаю, что ты сейчас будешь меня отговаривать, но вне зависимости от того, как сложатся мои отношения с Сережей, я хочу устроиться работать медсестрой. Я вчера вечером погуглила, там даже вакансии есть, в больнице, где Сережа работает. Даже в терапии. В общем, трое суток в неделю. Одни сутки в воскресенье или субботу, а два раза на неделе с четырех часов дня до утра. Опаздывать буду на час на учебу, ну и уходить раньше тоже на час, ничего страшного. Зато я знаю, как там все устроено и мне будет в этом плане легко. Вот.