Книга Удиви меня, страница 90 – Наталья Юнина

Сколько же хитрожопости в этом мужчине? Он меня пометил. Тупо пометил. И в ванной ему очень было даже удобно. Просто он захотел сделать так, чтобы… приподнимаю голову, рассматривая свой живот и грудь… Он просто захотел сделать так, чтобы я не смогла смыть с себя по быстрому его сперму. Не знаю, что я сейчас испытываю. Брезгливость? Не сказала бы. Куда больше меня волнует, что он сделал это специально. Алмазова забавляет моя реакция. Буду злиться — он только порадуется. А вот шиш тебе. В конце концов, это не щелочь. Не отравлюсь и кожу не прожгу. Полежу несколько минут для приличия в чем мать родила и быстро в душ. Ну это при условии, если встану. Тяжело осознавать, но у меня стойкое ощущение, что меня не слушаются ни ноги, ни голова. А ведь можно стереть с себя его сперму простыней.

— Забыл тебе сказать, у меня воду отключают с двенадцати дня до восьми вечера.

— Да неужели?!

— Да, ты представляешь, негодяи. В двадцать первом веке и такие подлянки делают.

— Что, прям и холодную тоже?

— И холодную, и горячую, и вообще всякую. А я с тобой так закрутился, что даже стаканчика воды не оставил.

— Да вы… прошаренный стратег, Сергей Александрович.

— А то, мне положено, я же Ккккклииинтон, — копирует мою интонацию, вызывая очередной прилив крови к моим щекам.

— Причем тут ты? Я чисто случайно вспомнила… что у Клинтон сегодня день рождения. Совсем из головы вылетело.

— О! А ты что отмечаешь его день рождения?

— Да. Люблю Клинтон. И причем тут он. Я про нее. И вообще, сотри с меня это. Быстро.

— Еще чего. Так задумано. Надо, чтобы впиталось. Ты вообще должна была осознать, что я вырабатываю в твоей голове — антибрезгливость.

— Это как?

— Ты кончила, а после я тебя пометил. Тебе было и есть хорошо, и что бы ты ни говорила, сейчас ты не воспринимаешь мою сперму как что-то отвратительное. Да, тебе не столь приятно, но ты не визжишь, как ненормальная. Руку даю на отсечение, что сейчас ты не думала, что я мог тебя чем-то заразить. А о чем ты тогда думала в машине? О точно, сифилис. Сейчас же ты об этом даже и не вспомнила. Ну скажи честно, — фиксирует рукой мой подбородок, всматриваясь в мои глаза.

— Не вспомнила.

— Ты вообще забыла о микробах на все это время. А еще ты не так остро переживаешь случившееся, только потому что твоя голова забита тем, что я на тебя кончил.

— Я поняла, ваша сперма, Сергей Александрович, творит чудеса.

— Вот! Наконец-то ты это сама сказала вслух. Кто молодец?

— Ты.

— Правильно. Давай еще пять минут на тебе побудет, и я сотру.

— А сейчас никак?

— Ладно, через полчаса.

— Не смешно. Стирай давай.

Сережа нехотя, с недовольным лицом стирает с моего обнаженного тела простынею свои же следы и вновь ложится рядом со мной. Я же поджимаю к животу ноги и совершенно не понимаю, как после всего случившегося себя вести.

— Как думаешь, через какой промежуток времени будет минет?

— Это унижение только через мой труп. Проще говоря — никогда.

— А причем тут унижение? — без тени шутки интересуется Алмазов.

— А разве на коленях с членом во рту это не унижение? Тут уж не в моей брезгливости дело, — поднимаю руки к груди вовсе не от того, что стесняюсь своей наготы, а от того, мне некуда их деть.

— Нет, унижение тут ни при чем. В тебе говорят предрассудки. Понимаю, что для твоих прочных убеждений и забитой карьерой и отсутствием личной жизни головы — это пока трудно понять, но это не унижение. Мужчинам это нравится, Полина. Просто нравится ощущать то, что женщина находится полностью в его власти. Это не попытка унизить. На самом деле от этого можно ловить кайф вдвоем, а не делать приятно только одной стороне. Но в одном ты права, это унижение себя, когда женщина этого не хочет. Ты даже не догадываешься, но обычный минет и тебя может завести так, что на стену потом залезешь. Вот уж поверь — ты не исключение. Чего ты улыбаешься?