Книга Танк Таранович, или Влюблен на всю голову, страница 75 – Наталья Юнина

— А ты в курсе, что ты кончил в меня?

— Позняк огорчаться, белочка, член не нос, назад не шмыгнешь.

Несколько секунд неотрывно смотрю на Петю, вроде бы фраза в его стиле, вот только что-то гложет. И в память тут же врезается то, как мама о чем-то говорила с ним у машины. А что, если она сказала ему, что я бесплодна? Ну точно, все сходится. В конце концов, он не мальчик, которому срывает голову от гормонов, чтобы заниматься с кем-то сексом без презерватива. А тут можно, все равно без последствий.

— Ты чо, белочка?

— Ничего. Просто… почему ты так сделал?

— В смысле почему? Захотелось тебя пометить. Да чего ты переживаешь? Сама же сказала, что скоро месячные, значит можно.

Вот что значит облегчение. Кажется, я даже выдохнула с шумом. Одно дело самой знать об этом факте, другое — окружающим. Во втором случае свою ущербность ощущаешь особенно остро.

— Да, можно. Только есть еще, на минуточку, ЗППП, — укоризненно произношу я, пытаясь придать своему лицу наигранную строгость.

— Я чист аки младенец. Не переживай.

— Ты сам говорил, что пользовался проститутками, — вот теперь я уже вполне серьезно думаю об этой теме. Тридцать три года, а ума так и не набралась. Приподнимаюсь, прожигая Петю взглядом.

— И что? Они были элитными. Их постоянно со справками присылали. И трахал я их только с резинкой. Коленками твоими клянусь. Только разочек засомневался в себе, обнаружив прыщ. Честно говоря, подумал, что это сифилис, но оказались всего лишь новые трусы. Ну если ты так хочешь, я завтра же сдам все анализы. Вот прям в твоей клинике, чтобы сама могла проверить. У подружки твоей урологички или это у венеролога надо сдавать?

— Видал? — тычу ему в нос фигу.

— Чего это?

— К Свете не пойдешь. К Бабенкову записывайся. Он сойдет.

— Это кто?

— Это мужик, а остальное меня не интересует. Хотя, ладно. Не сдавай. Какой еще мужик признается, что у него был прыщ от новых трусов.

— Ты и к мужику меня уже ревнуешь? Не переживай, белочка, я только по девочкам.

— Дурак, — игриво отталкиваю его в грудь, как только Соболев пытается встать с кровати.

Откидываюсь сама на подушку и взгляд как-то сам собой падает на Петин пах. Это что за…?

— А чего он до сих пор стоит? Это норма?

— Не знаю, спроси у него.

— Эй, ты чего еще стоишь, товарищ?

— Товарищ?

— Тебе не нравится?

— Несколько смущает. Ассоциация со Сталиным.

— Ой, скажешь тоже. Хотя Виссарионыч был ого-го, нормальное сравнение.

— Ты проверяла лично?

— Да, три дня назад, после того как бухнула, я улетела в прошлое. А если серьезно, я думала такое только у молодых. Ну в смысле у молоденьких парней, — рука сама тянется к агрегату Соболева. Может, он виагры нажрался? Ничего такой размерчик. Нет, ну какая виагра в нашем спонтанном случае?

— Ты в курсе, что сейчас играешь с моим членом.

— Нет, товарищ Сталин.

— Еще раз так ска…

— Все, все, прекращаю, — убираю руку. — Он, кстати, приходит в норму. В смысле, в лежачее положение. Висячее. Ну ты понял.

— Лучше заткнись, — усмехаясь, бросает Петя.

— А я, может быть, говорить хочу.

— Приятно, что тебе не чужд бабский треп после секса.

— Обычно я засыпала после него.

— Ну давай, расскажи еще, как ты трахалась со своим мужем, — недовольно произносит Соболев, нахмурив брови.

— Это было давно, так что я не вспомню, как это было. Но точно без охо-хо-хо.