Книга Эксперимент, страница 83 – Наталья Юнина

Ну почему Слава так быстро вышел? Ладно, я взрослый человек. Чего стыдиться-то? Нехотя поворачиваюсь к нему. Испытываю дикое облегчение, когда понимаю, что дверь в ванную снова закрылась. Фух. Мне нужен тональник…

За время отсутствия Славы, я не только успеваю нанести тональник и прибрать многострадальный стол, но и обрезать уцелевшие розы, поставив их в трехлитровую банку.

М-да… видимо, мои познания в мужской физиологии все же равны нулю. Ну неужели мужики так долго дрочат?

Вышел «дротист» буквально через минуту, расслабленный с блуждающей улыбкой на губах и полотенцем на бедрах. Хорош, зараза.

— А я думала, мужчины делают это не так долго, – встаю из-за стола. – Ты там не стер себе ничего? – не могу не поддеть его.

— Стер, – совершенно серьезно произносит Слава, рассматривая свои руки. Могу поклясться, что он не шутит. – Я так давно это не делал, что не сразу приноровился.

Любопытство не знает границ. Делаю шаг ему навстречу и беру его ладони в свои руки. Бред какой-то, на тыльной стороне обоих средних пальцев действительно не только краснота, но и чуть стерта кожа. Я бы и то получше справилась. Как можно было делать это тыльной стороной? Капец. Умелец, блин.

— Что-то мне подсказывает, что так произошло, потому что ты, Славочка, делал это неправильно.

— Думаю, дело в мыле. Оно какое-то странное, ни хрена не пенилось, а гель для душа закончился. Не шампунем же.

— Точно не шампунем, а то у меня один для мелированных волос для сохранения цвета, а он синий. А второй для роста волос. А тебе там ничего не надо больше выращивать. М-да…, – отпускаю его ладони и перевожу взгляд на его лицо. – Не думала, что скажу это, но ты бы мог попросить у меня вазелин. Раз гель для душа закончился.

— На хуя мне вазелин? – хмуря брови, интересуется Архангельский.

— Ну вот как раз для… хуЯ. Стесняюсь спросить, ну блин, любопытство выше меня. Если ты пальцы немного стер, то, что, собственно, с… ним? – перевожу взгляд на его пах. – Пациент жив или мне надо переживать, что эксперимент с развращением отложится? – взгляд у Славы сейчас какой-то озадаченный, что ли. Он молчит, а затем распахивает полотенце.

— Проверяй, – визуально такой же, как и был.

— Значит удар приняли на себя пальцы. Фух. Ну и ладно. Хотя они у тебя тоже такие… в общем нужные в жизни.

— Удар приняли на себя пальцы, потому что я стирал носки. Их пришлось отстирывать долго, в отличие от трусов. Потому что трусами я не ходил по твоему полу. А носками – было дело. У тебя ламинат чернее ночи, видать давно не мыла пол. Носки так и не приобрели белый окрас. Но, возможно, с вазелином дело бы сдвинулось с мёртвой точки, – насмешливо бросает Слава, в который раз одаривая меня своей обворожительной улыбкой.

Ну вот теперь самый раз притворяться мертвой. Нет. Просто обморок.

— Не, не, не. Не надо падать. У тебя пол грязный, – да как он это делает?! – У тебя глаза закатываются, когда ты хочешь изобразить обморок.

— Я думаю, это Никита наследил.

— Конечно, во всем виноват Никита. Так, я есть хочу.

— Я тоже. Уже разложила.

— Нет. Мы не будем это есть, – безапелляционно сообщает Архангельский, демонстративно выбрасывая в мусорку еду. – Доставай сало с чесноком. И хлеб.

— Э-э-э… ты говорил, что у тебя завтра важная встреча. Может, не стоит?