Книга Эксперимент, страница 94 – Наталья Юнина

— Ты блондинку-то не включай. Тебя в первый день кто из моего дома отвозил на съемки?

— Твой водитель. Ясно. А куда мы едем?

— В райский уголок. Далеко и надолго. Ну а если быть точнее – на три дня, не включая сегодняшний вечер.

— Ты обалдел? Мы так не договаривались. Да и я вещи не взяла.

— Ну я же тебе предлагал два пути разрешения нашей ситуации. Ты выбрала второй. Кстати, я только сейчас понял, что у меня что-то в спине хрустнуло, пока я нес тебя. Ты мне массаж должна.

— Бегу и падаю. Слушай, это несерьезно, ну реально. У меня вообще-то дела.

— Какие? Шастать в проблядушном наряде по улице и садиться в машину к мужикам? – ну наконец-то!

— К мужику. Причем хорошо знакомому прекрасному мужику. Я давно знаю Сашу, он классн…

— Не старайся, – резко прерывает меня, не дав договорить.

— Что?

— Вызвать во мне ревность, – ухмыльнувшись произносит Слава. И опять эта его долбаная улыбка, из-за которой у меня вся живность слетается в животе. Бабочки нервно курят в стороне.

— И не думала. Я такой банальщиной не занимаюсь. Ты меня сам прервал, я всего лишь хотела сказать, что я давным-давно знаю Сашу, он хороший знакомый моего брата. А так Миша не смог меня забрать, и попросил приехать его, – дебилка. Надо было намекнуть на то, что он давно в меня влюблен.

— Вот удивительная ты девушка, Наташка. Могла сказать что-то более цепляющее, например: Сашка классный и давно в меня втюрился, но мой брат не разрешает нам встречаться. Но Санек не оставляет попыток добиться моего расположения и трахнуть меня во всех мыслимых и немыслимых позах, вот и решил меня подвезти, – жаль. Очень жаль, что у меня нет ни молотка, ни гвоздей.

— Ты тоже удивительный мужик, Славик. Взял и извинился, не дав мне повода забить тысячу гвоздей в твои предпенсионные кубики.

— О, Натаха проснулась. Скучал по тебе, дорогуля, – ну круто. Сейчас я уже почти проглатываю «Наташку» и «Натаху», а что дальше? Тотальное попадалово. Может, и правильно поступал мой брат, не влюбляясь ни в кого. – Куда?! – слышу громкий возглас Архангельского, когда я собираюсь откусить вторую шаверму.

— Э-э-э… в рот.

— А в нос не хочешь?

— В смысле?

— То есть тебя не смущает, что нас двое?

— И?

— Вторая шаверма для кого?

— Для растущего организма. То есть для меня, – молчит. И вроде максимально серьезный, но чувствую, что хочет улыбнуться. – Ясно, вторая – для твоего уже переросшего. Ну так, тебе для справки. Я по три штуки ем.

— Так, для справки, там лук и чеснок, – парирует в ответ. – Вонять, так вдвоем. Дай хоть откушу, – нехотя протягиваю ему шаверму, и он… кусает. Точнее, откусывает половину!

— Выдающийся у вас рот, Вячеслав Викторович. Откусить всю курицу и оставить мне соус с ошметками – это прям мощно.

Тщательно прожевав, он поворачивается ко мне и снова откусывает шаверму. Ну, круто.

— Вот теперь остались ошметки курицы. Доедай, – улыбаясь, произносит Слава. – Вкусно, – смотрю на остатки лаваша в руке и желание размазать соус по его щетинистой морде превалирует над здравым смыслом. Ну и ладно, что он мне за это сделает?

— Только посмей. Я тебе жопу потом отобью, – угрожающе цедит Слава. Да, блин, как он это делает? Теперь я еще больше хочу это сделать и вывести его на эмоции. Да, детство в одном месте по-прежнему играет. Выждав лучший момент, когда Архангельский повернулся в мою сторону, я резко подношу остатки шавермы к его губам и с удовольствием размазываю соус. Самое удивительное, что он не сопротивляется.