Книга Эксклюзив, страница 56 – Наталья Юнина

Стараюсь не смотреть на Лизу и делать максимально отстранённый и незаинтересованный вид, но взгляд то и дело косится в ее сторону. Краем глаза замечаю, как она тянет свои пальцы к картошке фри. Отправляет ее в рот и облизывает палец. Мать вашу, это всего лишь картошка, а у меня перед глазами совершенно иные пошлые картинки.

Она член-то когда-нибудь вообще трогала? И тут в память врезается эпизод, где и есть ответ на мой вопрос. Тогда я ее слова серьезно не воспринял, ибо несла эта девчонка периодически феерическую чушь. Сейчас же те слова, произнесённые ею при виде голого Васи, воспринимаются по-другому. «Первый раз вижу так близко вживую. Раньше только у трупов. Шутка». Нет. Ни хрена не шутка. Это ж надо было встретить такое чудо. Знала бы эта хорошая девочка, что мне с ней хочется сделать.

Ну вот какого хрена я на ней залип? И покрасивее девки были в моей жизни, но что ж так тянет-то? Ладно, это просто недотрах. Он, как известно, до добра не доводит. Надо спустить пар, сняв проститутку, иначе трахну Лизу, невзирая на всякие «отпусти».

Тянусь к своему набору, дабы немного отвлечься и утолить образовавшуюся жажду, и стопорюсь. Сама Лиза наяривает аппетитную булку с котлетой, закусывая картошкой и запивая фантой, а мне, мало того, что заказала детскую херню с милипиздрическими порциями, так вместо булки – четыре мини-котлетки из хрен пойми чего, морковные палочки и молоко. Молоко епта!

Желание отбить ей задницу, чтобы на молочной коже красовались красные следы от шлепков, ух как велико. Проблема в том, что одной отбитой пятой точкой, я не удовлетворюсь. Наваждение какое-то. Еще и трещание Лизы с долбоебом выводит из себя. Слушать, как они смеются и трындят, вспоминая свое знакомство в подъезде, становится невыносимо. Равно как и делать максимально незаинтересованный и похерестический вид.

Отворачиваюсь, чтобы отвлечься и взгляд тут же падает на блондинку лет тридцати. Мордашка симпатичная и грудь ого-го. Такая прямо в туалете даст с распростертыми объятьями, еще и отсосет, невзирая на то, что ребенок будет ждать мамашку.

Нет, дающие так просто проблядушки меня никогда не вставляли. Не торкает, несмотря на недотрах. Мда… и это говорит дебил, который собирается вызвать проститутку. Кто еще и ебанько спрашивается.

Сто лет будет жить, не иначе. Чувствую прикосновение теплой ладони к голове и… не сразу понимаю, что она делает. А когда до меня доходит, что Лиза надевает мне на башку свою панамку гандон, мое лицо приобретает самый что ни на есть имбецильный вид. Грудастая вмиг перестала строить мне глазки. Оно и понятно, такого дебила еще надо поискать.

— Ты на хрена на него напялила это недоразумение? – усмехаясь произносит слюнопускатель.

— Потому что он мерзнет. Когда ему холодно, он всегда шевелит большим пальцем. Это его любимая панамка. Когда надеваю на него, он прямо оживляется, – да что ты говоришь?

— Ты его так хорошо знаешь?

— Конечно. Вот, например, я знаю, что, когда он смотрит на чью-то грудь, значит он хочет сиську, – охренеть, товарищи. – Ну, молоко в смысле. Он его очень любит. Феденька, вот тут как раз есть молочко. Давай откроем и попьем, – ну все, пиздец тебе, Елизавета Евгеньевна. Ходить тебе с битой жопой. И ведь берет, и открывает упаковку. Вставляет туда трубочку и подносит к моему рту. – Пей, не стесняйся. Умничка. С машинкой хочешь поиграть? – не дождавшись от меня никаких кивков головы, она как ни в чем не бывало достает машинку и вкладывает мне ее в руки. – Бип-бип. Поиграй, Феденька, – моей терпелки хватает на секунд десять, дальше я беру машинку и хреначу ей по лбу Е. Банько.