Книга Эксклюзив, страница 86 – Наталья Юнина

— Ее… убили? – нехотя кивает, закрыв глаза. И начинает тереть руками виски. Не время и, наверное, не место. Да и некрасиво о таком спрашивать, но ревность берет свое. – Ты ее любишь по сей день?

— А я сказал, что я ее когда-то любил? Нет, – я отвратительный человек, но испытываю самое что ни на есть облегчение. – Но она была мне дорога. И чувства вины по сей день, увы, никуда не деть. И я не хочу наступать на те же грабли. На своих ошибках надо учиться и вовремя останавливаться, поэтому не лезь к Кротову. Завтра мне станет лучше, я обмозгую все, и мы уедем.

— Хорошо, – после длительной паузы наконец произношу я. – Но, мне кажется, ты преувеличиваешь. У меня стойкое ощущение, что Даниил вовсе не плохой, каким ты пытаешься его мне представить.

— Что ты сейчас сказала?! – ну точно выздоравливает.

— Я сказала, что согласна.

— На что?

— Ну ты сегодня много раз просил меня выйти за тебя замуж. Не помнишь? – как можно серьезнее произношу я, смотря на то, как ясно зрячий хмурит лоб. – Ну так вот, я согласна стать Неповторимой. Давай ты попьешь морсика.

— Я не хочу пить.

— Надо, Федечка, надо. Тьфу, блин, говорю же дурацкое имя. Шучу, шучу, хорошее имя. Пей.

Федечка оказался сложным больным, не давшим мне спать всю ночь. К вечеру у него не только снова поднялась температура, но и начался жуткий кашель. Кашляет он так, что трясутся стены и мне все больше и больше хочется взять подушку и немножко его придушить. Самую малость, чтобы отрубился хоть на часик. И, как назло, нет рядом ни одной круглосуточной аптеки, чтобы унять эту смесь лая добермана и ротвейлера.

К восьми утра «пес» угомонился, и я вырубилась вместе с ним. Очухалась к десяти часам и, пока мое двуногое громкоголосое животное спит, снова побежала в аптеку.

А на обратном пути у самого дома затормозила, узрев рядом со мной медленно едущий автомобиль. Окно спереди открывается и уже знакомый мне охранник приглашает меня сесть в машину. Успею ли я забежать в подъезд и вернуться в квартиру? В принципе, да.

— Так я же болею, – пакет с лекарствами очень даже пригодился.

— Даниил Леонидович настаивает. Он вас надолго не задержит. К тому же, вы на ногах, значит не так уж и сильно больны. Ну же, Елизавета, не бойтесь. Не в первый же раз.

Ну если так подумать, то и вправду не в первый раз. Захотел бы – давно убил или снасильничал. Ну не чувствуют мои нижние девяносто какой-то опасности. Да и снотворное есть в рюкзачке. Ну почему бы не попытать в последний разочек счастья. Авось выгорит и принесу не Достоевскому то, что надо.

Перевожу взгляд на окно, а затем на свою руку – длинная линия жизни. Ладно, рискнем. Сажусь в машину и тут же начинаю читать про себя молитву.

* * *

— Елизавета Евгеньевна, рад тебя видеть. Мальчики не заставляли тебя сесть в машину? Все по обоюдному согласию?

— Ну да. Я сама.

— Ай-ай-ай, – цокает мне на ухо. – Чувствую, что все-таки ты не хотела, а тебя заставили. Буду ругать мальчиков.

— Да нет же, я сама.

— Ай-ай-ай, ай-ай-ай.

Сказать, что он сегодня странный – ничего не сказать. И, судя по тому, как он ходит, поясница у него и вправду болит.

— Сначала укольчик в жопу, потом капельницу.

— Хорошо.

И снова мы в кабинете. И снова меня манит чертов сейф. А еще ноутбук на столике около дивана. Кротов отодвигает журнальный столик и, как всегда, ложится на диван. Блин, сегодня меня особо манит ноутбук.