Книга Чубчик кучерявый, страница 45 – Анатолий Дроздов

— Степан, что за дела? — спросил Сергей, когда они отъехали от дома. — Договорились же: не пьем и не берем еду у местных.

— А мы не будем эту самогонку пить, — ответил Кимстач.

— Как это? — возмутился позади Фанфурик.

— А так! — сказал Степан. — Это не нам.

— Тогда кому? — не успокоился Фанфурик.

— Хорошему человеку…

В школьном дворе их «бобик» сразу направился к палатке, где обитал главный по трофеям прапорщик. Сергей остановил машину у площадки для сбора тварей, где друзья и выгрузили убитого ими кабана.

— Принимайте, товарищ прапорщик, — сказал Степан хозяину палатки, который вышел посмотреть. — Тварь свеженькая, муха не сидела.

— Шутник! — поморщился прапорщик. — Старший сержант, со мной в палатку. Остальные пусть снаружи ждут.

Степан внутри не задержался и скоро вышел.

— Итого на всех сегодня 300 рублей, — сказал довольно. — По 75 на брата. На заводе за эти деньги нужно корячиться неделю. Тут кто-то возражал против службы в МОГе? — он глянул на Фанфурика.

— Я ничего! — Валера поднял руки. — Все осознал, больше не буду.

— То-то! Сергей, поехали к Зарецкому.

В палатку к командиру водительского взвода они вошли вдвоем — Сергей и Кимстач. Зарецкого застали за столом, он заполнял какую-то ведомость.

— Что-то с уазиком? — насторожился, увидав друзей.

— Машина — зверь! — сказал Степан, затем достал из вещмешка закатанную банку и выставил на стол. Рядом примостил завернутое в тряпицу сало. — Это вам, товарищ прапорщик, за помощь и поддержку.

— Что это? — Зарецкий ткнул пальцем в банку.

— Один хороший человек сказал, что лучшая в мире самогонка. Двойная перегонка и очистка.

— Ну, ну, — Зарецкий взял со стола консервный ключ и снял крышку с банки. Понюхал содержимое, затем глотнул немного через край.

— Хм! — он улыбнулся. — Не соврал твой человек. Крепкая и ароматная, и градус чувствуется.

— Сальце попробуйте!

Степан карманным ножиком отрезал ломтик от бруска продукта и протянул его Зарецкому. Тот взял, забросил в рот и прожевал.

— Такое мягкое! — сказал друзьям. — Как масло тает на зубах. Спасибо, парни, угодили. Так, свечи я вам поменяю, колодки тормозные — все привезут из Минска. А вот с резиной хуже. Козлы со склада требуют два литра водки — по бутылке за колесо.

— Мы скинемся, — сказал Сергей.

— Вопрос не в деньгах, — возразил Зарецкий. — Теперь и в Минске водка по талонам. По два пол-литра взрослому на месяц. А это крохи.

— А самогонкой не возьмут? — спросил Валера.

— Эти — ни за что! — ответил прапорщик. — Такие твари!..

— И где б нам водки раздобыть? — сказал Степан, когда они шли к школе. — Резину надо поменять. Я хоть не водитель, но прекрасно вижу: на этой долго не поездим. В дождь занесет на повороте, а если шина лопнет на дороге — угробимся.

Сергей в ответ только вздохнул. Как скоро выяснилось, зря переживал…

После обеда начальник штаба батальона завалил его работой. Сергей печатал на машинке бланки, какие-то отчеты и рапорты. От них просто в глазах рябило. Он мечтал, что его вот-вот вызовут к дежурному, и они опять умчат по вызову, но, видно, твари на сегодня выбрали лимит прорывов за пределы зоны. Едва обрадовался, завершив работу, как в штаб зашел высокий старший лейтенант — замполит их роты по фамилии Царапкин. За дни прошедшей службы он себя никак не проявлял — держался тихо, незаметно, только однажды провел политинформацию, пересказав солдатам роты содержание прочитанных газет.