Книга Чубчик кучерявый, страница 9 – Анатолий Дроздов

— Валера? — Степан вдруг засмеялся. — Да вон стоит!

Он указал рукой. Сергей глянул в указанную сторону и увидел худощавого мужчину с лицом любителя спиртного, который в коридоре говорил о том, что что-то затевают. Он стоял возле забора, одной рукой цепляясь за железный прут. У ног его лежала сумка, а сами ноги расползались, как будто их владелец стоял на льду. Шатаясь, Валера с трудом сводил их вместе — лишь для того, чтоб вновь вступить в борьбу с вдруг ставшей скользкой почвой.

— Когда успел набраться? — спросил Сергей, пораженный открывшей картиной. — Шести ведь нет.

— Так ночь не просыхал, — Степан пожал плечами. — Это же Фанфурик.

— Фамилия у него такая?

Степан и Женя хохотнули.

— Фамилия его Елатомцев, — ответил Женя, отсмеявшись. — Фанфурик — кличка.

— А почему такая?

— Фанфуриками зэки называют флакончики с настойками или одеколоном, — пояснил Степан. — Ну, там боярышник в аптеке или какой-нибудь лосьон в универмаге. Они все это пьют, когда нет водки. А ее сейчас купить непросто — антиалкогольная компания, пускай бы сдохли те, кто это все придумал! Валера это тоже пьет, к тому же хвастается, что раздобыл фанфурики, которые дешевле водки. Вот кличка и прилипла.

— А вы откуда знаете?

— В одном цеху работаем, — ответил Женя. — На тракторном.

— Как он в военкомат добрался в таком-то состоянии? — спросил задумчиво Сергей. — Кто-то подвез?

— Да он через проспект живет в бараках, — сказал Степан. — Идти тут метров двести-триста. Как-то дополз.

— А если б нет?

— Так нам майор сказал, что, если не придем — посадят, — Степан вздохнул. — За дезертирство. Сидеть не хочется.

— Мне этого не говорили, — сказал Сергей.

— Решили, что сознательный, — Степан пожал плечами. — Ты кем работаешь?

— Корреспондент «Советской Белоруссии».

— Ого! — воскликнул Женя. — Даже тебя забрали. Ты офицер запаса?

— Рядовой, учился на заочном…

Дальнейший разговор прервала команда:

— Построиться! Встать в две шеренги!

Толпа зашевелилась. Через минуту во дворе военкомата стояли две шеренги — не слишком ровные, но все же строй. Сергей с новыми знакомыми оказались напротив входа в здание, возле которого застыл немолодой полковник с папкой в руке и два лейтенанта лет тридцати. Сергей окинул офицеров взглядом и догадался, что лейтенанты — тоже «партизаны».[1] Об этом говорила их новенькая форма, сапоги и невоенный вид. У кадровых офицеров выправка другая.

— Начинаем перекличку, — объявил полковник. — Услышите свою фамилию — отвечайте громко. Понятно?

Строй отозвался тихим гулом.

— Отставить разговоры! Смирно!

Полковник раскрыл перед глазами свою папку:

— Арефьев!

— Я…

Перекличка шла бодро. Затык случился на фамилии Елатомцев. Никто не отозвался.

— Что, не явился? — нахмурился полковник.

— Пришел, — Степан ступил вперед. — Вон, у забора! Но встать в строй не может, ответить — тоже.

Призывники заржали. Полковник глянул на Фанфурика, танцующего у забора в попытке укротить не подчиняющиеся ноги, и сморщился.

— Назовитесь! — велел Степану.

— Старший сержант запаса Кимстач.

— Елатомцева знаете?

— Служили вместе, сейчас работаем в одном цеху.

— Поставить его в строй! Немедленно!

Степан и Женя подошли к Фанфурику и оторвали от забора. Взяв его под руки, затащили в строй. Пока вели, Елатомцев болтался между ними, как дождевой червяк меж пальцами. Встав в шеренгу, Фанфурик попытался выпрямиться, что-то сказать, но у него не получилось, и он обмяк, поддержанный приятелями.