Книга Чубчик кучерявый, страница 7 – Анатолий Дроздов

Так, надо лечь пораньше — в военкомат пойдет пешком. По воскресеньям общественный транспорт с пяти утра не ходит. Такси не вызовешь — нет телефона, а вызовы по автомату диспетчеры не принимают. Придется встать в четыре, нет, в четыре тридцать, позавтракать и топать к месту. Чтоб вы пропали с вашей службой!

Сергей сварил пельмени — всю пачку, и съел их, запивая водкой. Пить в одиночку — это плохо, но на душе было погано. Опять «Равняйсь!» и «Смирно!», «Рота, шагом марш!». Сергей привык к гражданской жизни и не рассчитывал, что вновь придется мотать портянки и передвигаться строем. Он любил свободу и морщился, когда ему приказывали командирским тоном — особенно дебилы при погонах. Поэтому и отказался поступать в военное училище, хотя его, орденоносца, туда настойчиво тянули.

Почистив зубы, он завел будильник на четыре тридцать и лег в постель. Уснул не сразу. Во-первых, было еще рано, он не привык ложиться в сумерках и засыпать, как куры на насестах. А, во-вторых, вдруг накатили воспоминания. Он родился в небольшом райцентре, где у родителей был дом и огород, плюс живность — куры и кабанчик, как у других соседей. Не голодал и не нуждался. Родители о нем заботились. Мать преподавала в школе для начальных классов, отец — бухгалтер на заводе, так что деньги в доме были. Пусть небольшие, но их хватало на двоих детей. Окончив школу с золотой медалью, Сергей отправился в столицу в СССР, где успешно сдал экзамены и поступил в Московский университет на факультет журналистики. Еще в школе он пописывал заметки в свою районную газету, и этих вырезок хватило, чтобы пройти там творческий отбор. Студенческая жизнь была веселой, интересной, но продолжилась недолго. Внезапно заболела мать. Хотя нельзя сказать «внезапно»: она и раньше состояла на учете как сердечница — последствия военного полуголодного детства. Ей даже запрещали рожать второго, но мать очень хотела дочку. Все это и сказалось… Ей дали группу инвалидности и пенсию — довольно скромную, и это еще, мягко говоря. Жить сразу стало трудно. Хотя и родители и предлагали и дальше помогать Сергею, но он не согласился — возражала совесть. Поэтому перевелся на заочное и переехал в Минск, где без проблем устроился слесарем на МАЗ. Рабочих на заводе не хватало, сразу взяли, предоставив общежитие. Вот там его со временем и подгребли на воинскую службу — отсрочка на заочников не распространялась. В школе сержантов он оказался самым «старым» — 22-х лет. Ему полгода оставалось до диплома, но доучиться армия не дала, иначе бы служил всего лишь год.

… Мать умерла, когда он отмотал шесть месяцев. Отпуск ему дали, но на похороны опоздал, хотя летел из части самолетами. Но где Ташкент, а где райцентр в Могилевской области… От матери остался только холмик, деревянный крест с табличкой и черно-белые фотографии, где она смотрела в объектив усталыми глазами… После службы Сергей вернулся в Минск, где вновь работал на конвейере, собирая МАЗы, а после перешел в редакцию «Автозаводца», куда заочника из МГУ взяли с охотой — он успел себя зарекомендовать как внештатный корреспондент. Еще до армии Сергей встал в очередь на получение кооперативного жилья, и ждал бы его долго, но помогла служба в Афгане. Для воинов-интернационалистов имелись льготы, хотя воспользоваться ими поначалу было сложно. В военкоматах не давали справки таким как он «афганцам» и вообще смотрели как на вошь. Какую тебе справку, рядовой запаса? Для первоочередного получения квартиры? Не много ль хочешь? Да тут заслуженные офицеры их не имеют! Плевать на то, что ты ходил под пулями! Мы тебя туда не посылали!