Книга Чубчик кучерявый, страница 4 – Анатолий Дроздов

— Офицера послал на хер, — сообщил Сергей.

— С чего так?

— Да чтоб не выё… живался.

— Вот, заначит, как? — майор заинтересовался. — Как дело было?

— Вел взвод с занятий на полосе препятствий. Естественно, все грязные — там накануне дождь прошел, люди перепачкались в глине. А этот прицепился: с чего такие грязные в расположении? Я объяснил: придем в казарму, там приведем себя в порядок. Он стал орать, дескать, это нужно было сделать за забором части. Но как? Там же нет воды. Я это и сказал, а он опять орать. Ну, и сказал, куда ему идти с его придирками. Он аж подпрыгнул и побежал в штаб жаловаться, а мы пошли в казарму.

— Он, что, дурак? — спросил майор. — У вас такие были?

— Он не из наших — проверяющий, приехал из Москвы. Арбатский округ, — сморщился Сергей. — Лощеный, гладкий и дурной. Чей-то сыночек или племянник. Наши офицеры такими не были. Прекрасно понимали: сегодня гаркнешь на солдата, а завтра с ним под пули. А та порой не разбирает, какие у кого погоны.

— Пули? У вас там, что, стреляли?

— Так мы ходили в рейды за линию границы — постоянно. А там душманы.

— Ты был в Афгане? — бровь майора поднялась кверху. — Но ты же пограничник! Они не воевали.

— Те, кто границу охраняли — да, — кивнул Сергей. — Но я входил в отряд спецназа, нас отправляли в рейды. Зачем, вам не скажу, поскольку дал подписку. Но бывало жарко.

— Гм! — майор задумался. — И что там дальше с проверяющим?

— Меня разжаловали, — Сергей пожал плечами. — Перед строем лычки срезали с погон. Мне было пофигу — я через месяц уходил на дембель. Хотя тот хмырь и возмущался — хотел отдать меня под трибунал, чтоб осудили и забрали орден. Но командир отряда заступился…

— Орден? — майор раскрыл военник. — Ну, надо ж, «звездочка»![2] За что вручили? Насколько знаю, чтобы солдата наградили орденом в Афгане, нужно постараться. Чем отличился?

— Пострелял немного.

— Как дело было?

— Мы возвращались с рейда. Группа стандартная: старший — лейтенант, снайпер — прапорщик, я — пулеметчик. Еще и рацию тащил. Возле границы духи нас и прихватили. Они же горы лучше знают, прошли ущельем, мы же топали по тропам. Устроили засаду. Лейтенанта ранили почти что сразу, затем досталось прапорщику. Только меня не зацепило — я шел последним. Ну, сообщил по рации о бое, попросил подмогу и начал отбиваться. У меня был РПК,[3] два барабанных магазина по 75 патронов каждый, так что немного пострелял. Когда патроны кончились, взял СВД у прапорщика — он к тому времени потерял сознание, бил из нее, пока не расстрелял все магазины. Потом забрал у лейтенанта автомат — он тоже без сознания лежал, и не позволил духам подойти. Менял позиции, как нас учили, когда же подобрались близко, бросал гранаты.

— А дальше?

— Вертушка прилетела. Духов помножила на ноль, а нас забрала. Лейтенант и прапорщик поправились, меня представили к награде.

— Был ранен?

— Даже ни царапины!

— Ясно. Подходишь. Юнчик, выписывай ему повестку! — Майор бросил военник на соседний стол. — Пойдешь на сборы. Чтоб завтра в шесть утра был здесь как штык.

— Так завтра воскресенье! — возроптал Сергей. — Я не успею занести повестку на работу.

— А похер! — сообщил майор.

— Я корреспондент «Советской Белоруссии», органа ЦК компартии БССР, — Сергей не отступился. — Меня нельзя призвать без согласования с редакцией.