Онлайн книга «Чубчик кучерявый»
|
— Не знал, что ты играешь на баяне, — сказал ему Володя Епифанов после того, как все слегка охрипли и обратились к выпивке с закуской. — Учился в музыкальной школе, — Сергей пожал плечами. — Мать хотела, чтобы рос разносторонне образованным. — Понятно, — кивнул на это Епифанов и продолжать не стал. В отделе знали, что мать Сергея умерла во время его срочной службы на границе, поэтому замяли тему. Веселье продолжалось. День выдался на редкость теплым, нехарактерным для апреля, поэтому сидели при открытых окнах. Снаружи люди тоже пели, отмечая новоселья. Никто не жаловался на шум. Дом заселили дружно, и новые жильцы его были примерно одинакового возраста. Кооператив… Дождавшись вожделенного жилья, очередники безбрежно радовались… Вода вскипела, Сергей насыпал щедро, от души заварки в чайничек с розочками на крутых боках и залил кипятком. Немного подождал, после чего плеснул горячего настоя в чашку. Тот получился темным, почти черным, терпким до горечи. Зато такой прекрасно прочищает мозг, снимая утомление и головную боль. Сергей прекрасно это знал еще со срочной службы. Там научили пить чифирь. Строго говоря, такая заварка классическим чифирем не являлась, но действовала схоже. Прихлебывая обжигающий напиток из широкой чашки, Сергей пытался угадать, с чего он вдруг понадобился военкомату, да еще так срочно. Да, он имеет целый букет освоенных специальностей, но в военник проставлен простой как грабли ВУС[1] — стрелок, без должности. К тому же рядовой запаса. Таких в Союзе миллионы. Зачем их призывать на сборы? Учить, как разбирать и собирать АК? Так этот навык вбили так, что разбуди средь ночи, дай в руки автомат — и он, не открывая глаз, за несколько секунд разбросает его на части и тут же соберет обратно. Освежить тактические навыки: рота в наступлении и обороне? Смешно. На сборы призывают танкистов, химиков, саперов и прочих нужных армии специалистов, чтобы не забыли, как в люк брони влезать и за какой рычаг там дергать. После возвращения со срочной службы Сергея как-то вызвали в военкомат, но лишь затем, чтоб вклеить мобилизационное предписание в военный билет. И все… Так ничего не угадав, Сергей забил на это дело и начал приводить себя в порядок. Помылся в душе — как хорошо, когда есть собственная ванная! — оделся в треники с футболкой и начал прибираться в доме. Собрал постель, сложил ее в диван-кровать. Он и единственная табуретка составляли всю мебель жилой комнаты. На прочее не хватило денег. Сергей неплохо зарабатывал в редакции «Советской Белоруссии», около трехсот рублей, но не настолько много, чтобы суметь сразу обставить мебелью даже такую скромную квартиру. Все накопления ушли на первый взнос в кооперативе, еще пришлось занять немного у отца. Долг он вернул, хотя отец не торопил, предлагая не спешить, но Сергею было стыдно. На шее у отца сидела младшая сестра, студентка института, а зарплата у старшего Скворцова, бухгалтера заводика, перерабатывавшего лен, была не слишком жирной — сын в журналистике получал гораздо больше. Сергей помыл полы и вынес мусор. Бутылки выставил у контейнера — их скоро подберут. Пункты приема стеклотары работают и по субботам. Любой страждущий с утра схватил их, сдал — и заработал на полную с вожделенной жидкостью. Сам он с бутылками не возился — корреспонденту органа ЦК, как говорится, не к лицу. Вернувшись в дом, он выпил чаю с бутербродами, затем побрился. Зеркало в ванной отражало продолговатое лицо с тяжелой челюстью, тонкими губами и хрящеватым носом. Серо-зеленые глаза под узкими бровями, высокий лоб, казавшийся огромным из-за обширных не по возрасту залысин. Между ними — неширокая полоска оставшихся волос, каштановых, волнистых. Он стригся коротко, оставляя со всех сторон лобастой головы волосы одинаковой длины как шерстяную шапочку. Но и короткие они заметно вились. Короче, чубчик кучерявый, как некогда шутила мать. |