Книга Тень и прилив, страница 104 – Рейчел Гринлоу

«На колени, или я заберу и твою сестру. Ее разум в моих руках, я обратила ее в рабство. Ваши души хрупки, как яичные скорлупки. На колени!»

Лори, охнув, падает на колени. Бриэлль знает, что фурия связала их судьбы, соединила души в одно непрочное целое. Они видит то, что видит Лори, чувствует то же, что и сестра, но бессильна защитить ее. Сердце бешено колотится, страх ядом разливается по телу.

«Ты моя».

Фурия хватает Лори, пальцы смыкаются на ее горле. Бриэлль ощущает каждый укол, каждый коготь, пронзающий нежное горло. Но Лори не шевелится, не сопротивляется. Она поднимает голову…

И улыбается.

Бриэлль не дышит, окаменев, и тут Лори делает невозможное. Она черпает из глубокого колодца своей души, черпает вязкое, холодное и поднимает все выше, и выше, и выше, пока вены ее не наливаются обсидиановой чернотой. В голове Бриэлль проносятся образы, и она знает, что принадлежат они Лори. Фурия захватила их обеих, поэтому разумы их слиты воедино. Бриэлль видит, как они проявляют себя на Кларе, как обнимаются и плачут, радуясь, что пережили ту ночь. Видит, как Каден подмигивает своей младшей сестре. Видит Элайджу глазами Лори – в парке Хайборна; сидя прямо на траве, он плетет вместе с ней венок из маргариток. Потом снова видит себя, измученную, истощенную путешествием, но ставшую сильней и храбрей – после похода к Хребтам, когда она уничтожила монстров, убивших ее мать, давшую ей жизнь.

Все эти воспоминания. Все эти моменты. Лори черпает из них. Черпает из любви.

— Я Лори Тресильен. – Голос девушки разносится по всему двору. – Я не ничто и не никто. Меня любят. Я человек. И я не боюсь тебя.

Тут руки ее взлетают и сжимают горло фурии.

Бриэлль вздрагивает, когда оглушительный звон – точно разбились тысячи зеркал разом – бросает ведьм и охотников на колени. Чары рухнули, заклятье разлетелось на куски. Подобная вулкану сейчас, сестра извергает истинную силу ведьмы Тресильен. Лори лишь смеется, когда хватка фурии на ее горле ослабевает – и сворачивает твари шею руками с вздувшимися черными венами. Всю свою силу, всю тьму она вкладывает в одно-единственное смертоносное слово, слово огня, и пепла, и славы:

— Incendere.

Испепелить.

Глаза фурии в ужасе расширяются…

И она взрывается, расплескиваясь жгучим светом.

Связь рвется. Бриэлль падает. Дым наполняет двор, заслоняя все. Малефанта выдыхает слово, и часть дыма взмывает к небу. Ведьмы моргают и кашляют, по щекам их катятся слезы.

Когда остатки дыма рассеиваются, становится видна Лори. Она стоит одна посреди двора, в круге белого пепла, и в глазах ее горит недвусмысленный вызов. Она делает несколько шагов к матери, которая настороженно смотрит на дочь. Остальные высшие ведьмы отшатываются, съежившись. А Лори, стряхнув с сорочки белесые крупицы золы, спрашивает негромко:

— Я оправдана?

И, не дожидаясь ответа, резко разворачивается и идет в дом.

Бриэлль заставляет себя встать и бредет за сестрой, отталкивая попадающихся на пути ведьм и охотников. Малефанта и высшие ведьмы пытаются навести порядок, но в ковене уже царит хаос. Оставив позади крики, Бриэлль взбирается по лестнице. Лори она находит на полу спальни, скорчившуюся, без сознания. Тьма сочится из нее туманом. Бриэлль запирает дверь и падает на колени возле сестры.