Книга Тень и прилив, страница 108 – Рейчел Гринлоу

Выдохнув, поворачиваюсь к волнам. Потом закрываю глаза и погружаюсь в себя, глубоко-глубоко, в то место, которое так долго было пустым, а теперь наполняется светом и желанием. Там нет больше ни пустоты, ни холода. Я открываю глаза и улыбаюсь.

А затем, словно что-то открылось во мне, я вскидываю руку и маню ветер. Несколько воздушных потоков, сплетаясь праздничными лентами, направляются к берегу. Я сосредотачиваюсь, пытаясь вспомнить и воспроизвести то отчаяние, которое чувствовала на Розвире, когда зародился тот первый шторм; и еще тот сон на Энноре. Я представляю вихрящийся вокруг ветер, концентрируюсь на жаре и свете, набухающих в моей груди. Ветер покорно обвивает меня, я смеюсь, и ветер тут же унимается, падает к моим ногам, укладывая песок ровным кругом вокруг ботинок.

Впервые я чувствую, что обрела хоть какой-то контроль над ситуацией. Впервые я не ощущаю себя абсолютно беспомощной. Танит сказала, мол, в книге говорится о том, что призывающий бурю может подчинить себе потоки шторма, ветер и тучи и научиться направлять их силу. Знать, что могу поднять ураган, – одно. А мне нужно уметь вызвать бурю – а потом ее контролировать. Как только у меня это получится, я смогу разбить флот. Смогу остановить дозор и правящий совет. Я позабочусь о том, чтобы мы на своих островах пребывали в безопасности – вовеки.

Поворачиваюсь к Эли.

— Думаю, пора приниматься за работу.

Я тренируюсь всю ночь, учась чувствовать силу, вслушиваясь в то, как она, словно огонь, потрескивает в венах. И когда небо начинает светлеть и сияние солнца тонкой полоской растягивается над горизонтом, я уже могу одним щелчком пальцев согнать стадо тяжелых туч и накинуть на берег завесу тумана. Пока я не хочу рисковать, призывая что-то более серьезное, опасаясь, что усилия истощат меня. Мне еще многому предстоит научиться.

Опускаюсь на песок рядом с Эли. Он передает мне фляжку, я делаю маленький глоток, и янтарный дым обжигает горло.

— Нам пора, – говорит Эли. – Мне нужна тень, достаточно большая, чтобы мы прошли вдвоем.

Откидываюсь назад, опираюсь на локти и смотрю, как плавится подернутое дымкой море. Солнце медленно поднимается.

— Еще секундочку. Жизнь уже никогда не будет такой. Это напоминает мне Розвир.

— Ты скучаешь по своему острову?

— Всегда.

Я вздыхаю, думая об Агнес и Кае, о зарослях дрока и вереска, о мягком песке под ногами. И где-то в самой глубине сознания мелькает какое-то место у скал с резной деревянной плитой, место, где я оставила частицу себя. Но когда я пытаюсь воскресить это воспоминание, оно ускользает от меня. Я знаю, что это должно быть как-то связано с моим отцом, но ничего больше не чувствую.

— Я знаю, он будет ждать меня, когда мы победим Реншоу и прогоним дозор с наших берегов, – бормочу я. – И больше не будет голода. И тревог. Лишь будущее.

Смотрю на Эли. Он тоже смотрит на меня. Потом опускает взгляд.

— Мира, мне нужно тебе сказать…

И тут клинок, вылетевший из ниоткуда, вонзается ему в грудь.

Тень расцветает вокруг лезвия в груди Эли. Я резко разворачиваюсь, вскакиваю – и вижу стоящую на песке девушку в боевых доспехах.

Это та охотница из ковена.

Бриэлль.

— Ты! – охаю я, выхватывая клинок. – Ты на меня охотишься.

Она мрачно вздергивает подбородок.