Книга Тень и прилив, страница 110 – Рейчел Гринлоу

Только кровь.

— Клинок был отравлен? – спрашивает Хауден.

Проворные пальцы аптекаря пляшут над рубашкой Эли, разрезая ее.

— Я не знаю. На нас напала охотница из ковена Септерн.

Аптекарь, ругаясь, сгребает с полок снадобья.

— Тоник, чтобы усыпить его, и экстракт, чтобы восстановить потерянную кровь. Милорд, – он смотрит на бледное лицо Эли, – это будет не очень приятно.

Веки Эли трепещут, он почти улыбается, потом морщится.

— Ничего. Бывало и хуже, Хауден.

Аптекарь кивает, сжимает руку Эли – и подносит экстракт к его рту. Я придерживаю голову раненого, пытаясь не смотреть на торчащий из его груди нож, на кровь…

Он с трудом делает три глотка. Потом Хауден вливает в рот пациента несколько капель тоника.

— Спите спокойно, милорд.

На миг глаза Эли встречаются с моими, и я могу думать только одно: «Не умирай, пожалуйста, не умирай». Сердце в моей груди сейчас – рваная рана, я не могу дышать, видя перед собой не просто изворотливого симпатичного парня, с которым заключила сделку, но его, Эли, мою безопасную гавань. И я не могу, не могу смотреть, как теряю его. Губы его шепчут мое имя, я тянусь к его пальцам, но тут черты его лица смягчаются, тело расслабляется – Эли засыпает.

Аптекарь заканчивает работу уже ночью. Он оставляет нас вдвоем в комнате рядом с мастерской. Эли лежит на большой кровати, на чистых простынях. Помешкав, я пристраиваюсь рядом с его неподвижным телом, сворачиваюсь калачиком поверх одеяла. Эли спит. Он жив, кровь его восстановлена, рана затянута. Слезы текут по лицу, когда я думаю о том, что могло случиться. И все потому, что он пытался помочь мне.

Стараясь дышать ровно, я кладу руку поверх его руки, лежащей на животе. Грудь Эли мерно поднимается и опускается, лицо спящего спокойно, и я гадаю, что ему снится, куда он путешествует в своих грезах. Поворачиваю кисть, ловя в тусклом свете блеск метки нашей сделки на запястье. Что было бы, если бы я не согласилась? Если бы не пошла с ним? Внезапно это кажется совершенно невообразимым. Крепче сжимаю его руку и подаюсь ближе к его теплу, к его запаху, такому теперь знакомому. Он как дом, как та точка, на которую указывает мой компас каждый раз, когда мы в разлуке. Он стал кем-то гораздо большим, чем тот парень, с которым я заключила сделку. Я верю ему, я забочусь о нем. И когда нож охотника вонзился в его грудь, этот клинок вспорол и мою душу, словно и я истекала кровью рядом с Эли.

Клянусь, он знает, что я здесь, клянусь, я слышу, как он шепчет мое имя, словно обещание, парящее в воздухе между нами.

Мира…

Я хочу, чтобы нас связало нечто большее, чем сделка. Я хочу большего от него. Хочу чувствовать его губы, прижимающиеся к моим, его руки на моей талии, его запах, окутывающий меня.

Но.

Сегодня я подвергла его опасности. За мной охотятся. Я украла из ковена медальон и книгу. И что имела в виду охотница, сказав «это за Лори»? И еще что-то насчет того, что она столкнулась с последствиями? Нужно было раньше додуматься отправить кого-то проверить, как там молодая ведьма. Слишком уж странно, что мы ничего не слышали о ковене после попытки малефанты отомстить.

Вытираю безустанно текущие по щекам слезы. Потом медленно, чтобы не разбудить Эли, сползаю с кровати и, завернувшись в одеяло, пристраиваюсь на стуле в углу. Наши жизни слишком переплелись друг с другом, мы разделили одно дыхание, и сердца наши сделались уязвимы – и процесс шел так медленно, что мы даже не заметили, как это случилось. Нескончаемая череда «что, если?» мучит меня, и я вздрагиваю от того, как близка была к тому, чтобы потерять его.