Книга Тень и прилив, страница 41 – Рейчел Гринлоу

Бриэлль вздыхает, проводит ладонью по лицу. Лори никогда не называет ее «приемной сестрой», и она это ценит. Как ценит и саму Лори.

Тот момент на Дальних островах выжжен в ее памяти, она сделала бы все, чтобы обратить время вспять, заставить Келла быстрей сжать кулак, спрятать магию, защитить его. Но есть и другие такие, как он. Все больше и больше тех, кого она защитить не может. И теперь правящий совет заинтересован не только в получении информации. Теперь они хотят захватить одного из них.

— Человек, понимаешь? – шепчет она, не отрывая взгляда от Лори. – Не монстр, не тварь. В следующем задании указано имя человека.

Дым поглощает меня.

Я кашляю, борясь с покровом тьмы, пытаюсь освободиться. Вокруг мечутся крики. Путаюсь в собственных ногах, падаю на пол. Я снова в своем доме в Розвире. Я заперта внутри, пламя пожирает сундук мамы, вещи отца, стирая все, что было нашим, уничтожая то немногое, что у меня осталось.

Мира.

Я кричу, продираясь сквозь дым, похожий на плотную ткань или слои марли, рву его, протискиваюсь в дыру.

Мира.

Крики умирающих – точно скрежет гвоздей по грифельной доске. Я все еще в ловушке, я не могу добраться до них, тех, кто снаружи, не могу спасти их, я не спасла никого, кого любила, – и папу, моего папу…

Мира, проснись!

Чья-то рука ложится на мое плечо, крепко сжимает. Я кричу и резко выпрямляюсь, вытащенная из пламени. Задыхаясь, прижимаю руку к груди.

Это просто сон, просто сон, просто сон…

Я насквозь мокрая. Снаружи воющий ветер хлещет остров кнутами ливня. Одеяла и подушки валяются вокруг рваной влажной грудой. Моя кровать, да и вся комната разнесены вдребезги. Дверь сломана, болтается на вывороченной петле, окна разбиты, по всему полу блестят осколки стекла. А когда я поднимаю взгляд, то вижу склонившееся надо мной лицо и глядящие в упор глаза – глаза, в которых заключена вселенная, вселенная бездонной полуночи.

— Что случилось? – выдавливаю я. Слова царапают горло, в котором словно застрял крик.

Элайджа смотрит на меня.

— Ты кричала, а молния ударила в землю в считаных футах от замка. Потом весь Эннор содрогнулся от грома, и хлынул дождь. Мира, это… словно это ты призвала бурю.

У меня перехватывает дыхание, и я подтягиваю колени к груди. Я помню лишь сон, и всепоглощающий ужас осознания того, что я в ловушке, и едкую вонь дыма, совсем как в ночь пожаров в Розвире. В ту ночь тоже разразилась гроза, потушившая пламя, гроза, которую я так отчаянно желала. Такая же гроза, как сейчас.

Лихорадочно ищу письмо мамы и нахожу его на полу возле кровати. Пробегаю взглядом по строчкам, точно зная: она написала что-то, на что мне следовало обратить больше внимания…

«Стань бурей, что изменит мир к лучшему».

Сглотнув, поворачиваюсь к Элайдже.

— Могут ли морские создания – сирены – делать что-то еще помимо того, что я уже знаю? Они стремительны, смертоносны, хранят в своей крови все тайны океана, вроде этой карты… но способны ли они повелевать погодой? Вызывать штормы?

Элайджа секунду мешкает, словно чего-то боится. За меня ли или за свой остров и своих людей – не знаю.

— Танит сталкивалась с подобными легендами. Она исследует волшебных существ и их известные способности. Однако информацию касательно сирен она получила от ведьм, из вторых рук, так что сведения не слишком достоверны.