Книга Тень и прилив, страница 47 – Рейчел Гринлоу

— Поэтому я и прихватил тебя. Ты отлично отвлечешь внимание.

Повертев головой, я ловлю на себе откровенные взгляды, а клерки переговариваются вполголоса, явно оценивая мою фигуру. Вздергиваю повыше подбородок – чтобы наглец, который пялится особенно откровенно, устыдился и отвел взгляд. Секунду спустя мужчина фыркает и выходит на улицу, но я вовсе не уверена, что победила – скорее уж, породила поток непристойных сплетен. Элайджа заканчивает свои дела, передает клерку кожаную папку – и секунду спустя получает ее обратно с вложенным исписанным листом. Кивнув служащему, Элайджа покидает банк. Вместе со мной, естественно.

— Теперь – чайная, – говорит он. – В банке было несколько коммерсантов, которые, по моим сведениям, владеют горнодобывающими предприятиями на Вальстре. У них можно вызнать кое-что интересное. Не сомневаюсь, что они тоже заглянут на чай.

Я иду за ним – мимо свечной лавки, мимо аптеки и еще одного магазинчика с морскими картами и подзорными трубами. Замедлив шаг, разглядываю свитки, трубы и компасы, выставленные в роскошных серебряных и золотых футлярах. А когда бросаю взгляд за стекло, на бродящих внутри покупателей, вижу уставившуюся на меня пару знакомых широко расставленных глаз под копной не менее знакомых каштановых кудрей…

Я каменею, быстро моргая. Перемещающиеся фигуры посетителей магазина заслоняют обзор. Прижав ладонь к холодному стеклу, всматриваюсь в недра лавки, в лица изучающих полки людей. Нет, наверное, мне показалось. Не могла я видеть парня, предавшего меня, при одной мысли о котором даже сейчас меня скручивает приступ ярости.

Сета Реншоу.

— Что такое, Мира? – спрашивает Элайджа.

— Э… ничего. Просто отражение.

Но когда мы заворачиваем за угол, направляясь к чайной, жажда мести все еще кипит в моем сердце.

За двойными дверями чайной открывается отделанный мрамором вестибюль, благоухающий цветами. Нас встречают швейцары: один осведомляется, как величать Элайджу, второй проводит нас по широкой лестнице в зал, выходящий окнами на море. Я ловлю себя на том, что все еще стискиваю зубы и сжимаю кулаки, а в голове мечутся мысли о Сете Реншоу.

Чайная набита битком; по переполненному залу катятся волны разговоров. Мы садимся за столик у стены и заказываем чай, который подается в изящной посуде бело-голубого фарфора. С пирожными, изысканными, крохотными, украшенными сахарными розочками, – никогда в жизни я не пробовала ничего более сладкого. На Розвире сахар мы используем очень экономно – если вообще используем.

— Джентльмен справа от тебя, Мира, торгует блестками, – шепчет Элайджа, – а мужчина рядом с ним владеет шахтой на Вальстре. Слушай.

Я притворяюсь, что хихикаю, словно Элайджа отмочил самую веселую шутку в мире, и чуть наклоняюсь в сторону группы мужчин, сидящих за соседним столиком.

— …налоги на Скайлане постоянно растут.

— Но оно того стоило? Теперь Дальние острова под контролем, число столкновений с монстрами сокращается.

— Вот уже какое-то время нет никаких проблем с проходом Проливов. Не считая расходов, конечно. Существуй другой безопасный путь, я бы ходил им.

Элайджа приподнимает брови и наливает себе еще чая.

— Я слышал, на следующей неделе вы выставляете на аукцион несколько жил, Тиминс.

Тиминс громко хохочет и продолжает бахвалиться двумя кораблями, которые доставит с полным грузом через три дня, а его партнер говорит что-то о тайном порте, гарантирующем безопасный проход по водам Арнхема. Я смотрю на Элайджу. Три дня… наверное, это именно тот груз. И если Реншоу, оставив пиратство, действительно договорилась с торговцами, то на кону не просто товары. На карту поставлена ее репутация – и мы уж позаботимся о том, чтобы эту репутацию подорвать. Удовлетворение согревает желудок, и я беру еще одно пирожное, уверенная, что мы все уже уяснили.